Брассай

Мультимедиа-арт-музей, до 7 октября Можно не повторять заклинания о том, что великий, что венгр-иммигрант, журналист, что скульптор, друг Кертеса, друг Пикассо, друг еще нескольких десятков великих модернистов, бытописатель полусвета. Это — слова, которые отвечают за первичное возбуждение интереса, а речь идет о картинках, хотя бы и жанро-

вых, но Брассай как жанрист был чувствителен к слову — и к рассказу. И хотя его окружали сплошь абстракционисты, чьи портреты он снимал, сам он, чисто композиционно и сюжетно, больше связан со старой к тому моменту традицией постимпрессионистов, с Ренуаром и Лотреком — все эти говорящие спины, особенно из серии про бордель «У Сюзи»: она лицом к стене на биде, он, глядя в сторону, натягивает брюки. А проститутка за русским бильярдом — это просто копия «Бара в Фоли-Бержер»: те же упертые в стол руки, та же откровенная фронтальная поза, зеркало за спиной и взгляд, обращенный прямо вам в глаза. Будоражащие ночные картинки со слегка заваленным горизонтом, с композицией, чаще всего съезжающей чуть вбок: «Я не хочу приглаживать свои мысли или свои поступки» — из его друга Генри Миллера.