ются ток-шоу. Его показывают в театральном подвале «Театра.doc» в Трехпрудном переулке (единственное в Москве место, где делают вербатим – театр, основанный на реальных событиях и речи реальных людей). Вартанов называет спектакль откровенными моментальными снимками реальности. Очевидна и мысль, стоящая за этими снимками: ток-шоу – это сплошные мерзость и мизантропия, делать ток-шоу стыдно, смотреть это –
себя не уважать. Механика такого рода зрелищ – это выдуманные сюжеты (кто бы сомневался), подсадные герои, которых изображают малоизвестные артисты, и безумные редакторы, нереально усталые и отчаянно циничные. Компетентность авторов «Жрачки» не вызывает сомнений – они и сами из редакторов: одна из телепрограмм даже собиралась подать на них в суд, усмотрев в их деятельности промышленный шпионаж. Текст «Жрачки», как уверяет Вартанов, смонтирован из речи, тайком записанной в редакции телешоу на диктофон. А «экшн» – так Вартанов называет представление в студии, которое разыгрывается в финале, – сочиняют на ходу; сейчас, например, на сцену выносят несчастного человека мужика, покрытого толстым слоем печеночного паштета.
© В.Гурновский