Двенадцать стульев

Илья Ильф, Евгений Петров. Впервые полностью, Вагриус, Москва «Вагриус», как обычно, сжульничал. Это не «впервые полностью», как сказано на суперобложке, это второй раз полностью, потому что просто переиздали тиражом 15000 экземпляров свою же книжку 1997 года. Но поскольку нет никаких сомнений, что тираж разойдется целиком, рекомендуя вам поторопиться.

Михаил Одесский и Давид Фельдман, реконструкторы и комментаторы полного варианта романа, проделали очень странную работу. С одной стороны, действительно, необычайно интересные комментарии, поясняющие как логику цензоров, так и просто слова и понятия, по мнению ученых, непонятные читателю. Например, слово «диадема». Или «капор». То есть это еще как бы и толковый словарь. В предисловии составителей подробнейшим образом описано, какие конъюнктурные мотивы двигали и авторами, и цензорами при написании или исключении из текста того или иного отрывка. Выясняется, что книга, которую мы привыкли считать просто одной из самых великолепных литературных острот, на самом деле являлась раздувшимся до размеров романа, фельетоном, очень вдумчиво учитывавшим все нюансы политической борьбы и полемики: троцкизм, борьбу с оппозицией, уклонистов и т.д.

В тексте романа все восстановленные куски выделены курсивом. И вот тут возникает страннейший эффект: в большинстве своем эти фрагменты значительно хуже при-

вычного нам текста романа. То есть выкинули их когда-то совершенно правильно. То ли цензоры были очень умные, то ли Ильф с Петровым сами отлично понимали, как улучшить свое произведение. В любом случае, пафос и предисловия, и самого издания, благодаря которому авторы предают чуть ли не мучениками цензуры, жесточайшими антисоветчиками и тайными диссидентами, оказывается бесмысленным. Просто веселая такая журналистская книжка.

В дневниках Бунина есть запись, в которой Иван Алексеевич не без раздражения пишет, что «они там» (в России) все помешались на книжке про «какие-то стулья». Сам он роман не читал ни в полном, ни в урезанном варианте. И ничего, жил как-то.