центром. Наверняка, выставку еще упрекнут в том, что собранная куча все же мала. На самом деле, просто не хватает плотной, «шпалерной» развески, чтобы прикрыть выкрашенный, но по-прежнему уродский гараж. Помещением ловко распорядился Дмитрий Гутов: вопреки общей тесноте, размер его экспоната «К радости» равен площади всей экспозиции. Гутов заглянул на чердак и увидел в скопившемся там за десятилетия хламе модель музея и готовую инсталляцию. Осталось пустить откуда-нибудь луч света, и зритель, стоя по пояс в чердачном люке, сможет медитировать над пляшущей пылью. Одно неудоб-
но: балансирование на простецкой лестнице отвлекает.
Редкие вещи, вроде «музея» Гутова или панно Юрия Шабельникова со сценами некого сомнамбулического парада, как-то соотносятся с общим замыслом музея. Валерий Кошляков предлагает не изобретать велисипед – проект музея СССР уже существует, и детальнейший: иофановский Дворец Советов. Универсальную метафору подобрали московские митьки Константин Батынков, Николай Полисский и Сергей Лобанов в инсталляции «Папье-маше». По мнению мильков, главное – не ходить за совком далеко. Музей СССР уже рожден советским бытом, и каждый может иметь его дода в виде старых газет – излюбленного субстрата для обоев. Отодрал обои – вот перестрочная пресса. Рванул еще – кончина дорогого Леонида Ильича, и так далее, до пожелтевших сталинских передовиц. Пародийная археология «Папье-маше» указывает на бытовую укоренность совка и находит эмблему самой выставки-лаборатории, занятой изготовлением «бумажной» модели. Проект «бумажного» архитектора Александра Бродского «Мост памяти Третьего Рима», собственно, и вдохновил музейщиков на «Идею музея». Но теперь в интерьере гаража-пенсионера пышная фантастичность «Моста» выглядит вызывающе. После его нереальности кажется, что не выйдет не только это, но и вообще ничего. А хватило бы музею обычной хрущобы с нерегулярным двориком. И Гутову чердак нашелся бы. До 4 июня