СОВРЕМЕННИК Пять вечеров

Пьеса А.Володина. Режиссер А.Огарев. В ролях Е.Яковлева, С.Гармаш, Л.Азаркина, И.Древнов, П.Рашкина и др.

Все счастливые советские пьесы похожи друг на друга: сегодня они вне конкурен-ции. Плохого в них только то, что про спектакли по ним скучно писать. На классических пьесах самореализуются режиссеры, и можно долго пересказы-вать, с какими выкрутасами изложен сю-жет. В новой пьесе интересно доприду-мывать за небрежного автора сюжет и движущие силы. К советским пьесам не придерешься: они идеальны, самоиг-ральны и постановщики редко оттачива-ют на них свою изобретательность. В со-ветской пьесе царит актер.

«Только бы не было войны», — почти пятьдесят лет назад в финале пьесы гово-рили Зинаида Шарко в спектакле БДТ и Лия Толмачева в «Современнике», тридцать лет назад — Людмила Гурченко в фильме Михалкова, десять — Надежда Маркина у Женовача. В какой мизан-сцене они в этот момент находились, по большому счету, факультативные ню-ансы. Сегодня в «Современнике» ленин-градку Тому, расставшуюся в войну со своей первой любовью и встретившую его много лет спустя, играет Елена Яков-лева. Волосы собраны в ракушку на за-тылке, челка замята беретом и повисла унылыми пряками: «Звезда упала», — ра-зочарованно говорит о ней соперница из продмага (Лилия Азаркина). Да, не звез-

Страх мыльного пузыря, как и другие детские фобии, описанные в одноименном спектакле «Квартета И», объединяют публику с той же легкостью, что и детские радости в спектаклях Гришковца да. Но на ночь челка наматывается на би-гуди: Тома — мастер в цеху, а там моло-дые девчонки, и нужно право иметь ска-зать им, что за собой надо следить. Иль-ин (Сергей Гармаш), тертый калач с мечтательной улыбкой на губах, застает ее в этих бигудях, и ей неловко, а поздно метаться, и она держит осанку — мол, плевать хотела. Эти бигуди — крохотная шестерня в отлаженной драматической машине, где каждая реплика тащит за со-бой единственно верное действие, а те слагаются в историю: Ильин зашел к ней на минутку, остался навсегда.

В финале Тома сидит в центре сцены на стуле, рядом с ней ее блудный Одис-сей, и не имеют значения ни снежок, сыплющийся в луче света, ни взвивший-ся в динамиках душещипательный мо-тив — избитые театральные сенсибили-заторы, которые актеры и сами бы при-думали, для этого не стоило было приглашать режиссера Александра Ога-рева, ученика, представьте себе, Анато-лия Васильева.

Ученик Васильева не был бы таковым, если бы не подложил, образно говоря, под попу актерам «Мифы и легенды Древней Греции». Но Яковлевой и Гар-машу режиссерская задача играть про Пенелопу с Одиссеем не помогает, но и не слишком мешает играть то, что они прекрасно умеют, — простую женщину с нравственным стержнем и потасканно-го гулену с нежной душой.

По правде говоря, постановочной ко-манде вообще довольно было бы подсве-тить за спинами актеров кирпичный зад-

ник, на фоне которого решетка Михай-ловского сада и светящееся окно рисуют ленинградский пейзаж. Художнику На-талье Дмитриевой, позаимствовавшей белые шары из арсенала ее учителя Вик-тора Крамера, стоило бы спустить их в Мойку: право, не из всего же имеет смысл делать «сноу шоу». А многократно исполненную песню «Миленький ты мой...», конечно, украшает голос Юрия Шевчука, но у самого Гармаша выходит не в пример душевней.

«Современник», пн 24, пт 28 апреля, пн 1 мая, 19.00