Площадь Европы

«Эдинбургский Фриндж в Москве» Один из важнейших международных фестивалей, Эдинбургский, и отечественная национальная «Золотая маска» — что между ними общего? Самая малость — тот театр, которому сложно подобрать определение, потому что он находится на перекрестке жанров или ни в один не вписывается. У нас такой театр относят к номинации «Новация», а в Эдинбурге из него набирается off-программа, потянувшая на отдельный фестиваль под названием Fringe (в переводе с английского — «край», «грань»). Только у нас новация — это песчинка в массе жестко регламентированного театра (в этом году в этой номинации соревновались четыре спектакля), а в Европе — бесчисленный отряд, из которого репертуарный и коммерческий театры рекрутируют кадры, заимствуют приемы и идеи.

Программа «Эдинбургский Фриндж в Москве», которую придумала «Золотая маска» и поддержал Британский совет, конечно же, лишь слабый раствор настоящего «Фринджа»: в те летние дни, когда он проходит в Эдинбурге, спектакли играют на всех площадках города, а также на всех его площадях, лужайках, церковных папертях, террасах кафе. Но и на том спасибо. В Москве покажут шесть спектаклей. Три русских, в разные годы > Все не прочь обсудить политику, неоколониализм, диалог Востока и Запада, состояние мира после 11 сентября и европейское чувство вины игравшихся на «Эдинбургском Фриндже», и три британских — из программы прошлогоднего «Фринджа». Плюс читки новых пьес Марка Равенхилла: четыре из них были сыграны на прошлогоднем «Эдинбургском Фриндже», еще одну он написал специально для Москвы.

Единственный знакомец из британской программы — Равенхилл, главный герой британского new writing, драматургической «новой волны», вернувшей театру роль аналитика реальности, а не украшателя ее и утешителя, каким он является в мейнстриме. Но Равенхилл не один такой сознательный (хотя сложно найти другого драматурга, который видел бы мир сцеплением таких трагических противоречий). И валлийский комик Хью Хьюз из спектакля «В свободном плавании», и шотландский драматург Дэвид Грейг, написавший «Дамаск», и актеры, из чьих импровизаций родился спектакль «Предлагаемые обстоятельства» — все не прочь обсудить политику, европейский неоколониализм, диалог Востока и Запада, состояние мира после 11 сентября и специфическое европейское

чувство вины — fucking liberal guilt, как называет его персонаж «Предлагаемых обстоятельств».

«Европеец делает все как положено, — сокрушается этот герой. — Он сортирует мусор, экономит электричество и один за все человечество парится по поводу парникового эффекта». Хотя «парится» — это, конечно, громко сказано. Жизнь европейца доведена до такого автоматизма, что хотя бы раз в день ему нужно ущипнуть себя или ближнего, чтобы почувствовать себя живым. «Раз в день я вкладываю палец в трещину, возникшую в наших отношениях, — говорит персонаж своей же-не, — и расковыриваю ее, чтобы сделать еще чуть-чуть шире... Моя любовь не вызывала бы у меня сомнений, если бы у меня был хотя бы один шанс подцепить где-нибудь холеру или попасть под бомбардировку».

Татьяна Осколкова, переводившая синхрон для этого спектакля, а также все пьесы Равенхилла, говорит, что, расскажи ей

кто, о чем все эти пьесы и спектакли, она бы и ухом не повела, настолько это все чужое. Но когда садится переводить — цепляют за живое.

Действительно, отчасти британские спектакли смотрятся здесь как этнографическая экзотика. Но то же, наверное, и русские спектакли в Эдинбурге. Что могут понимать европейцы о «Русской тоске»? Однако спектакль Погребничко в свое время привез из Эдинбурга главную премию — Fringe First. Значит, трудности перевода сильно преувеличены. Стоит только начать.

«Эдинбургский Фриндж в Москве», 26 мая — 5 июня См. расписание и гид