ТЕАТР

фестиваль «Театральная площадь» Если и есть что-то общее в театрах, чьи спектакли отобраны в программу фестиваля, то это приставка «не». Не антрепризы. За редким исключением не репертуарные театры. Не экспериментальные трупы. Не широко известные. Или не известные вовсе. «Без вывески», как называется один из них. Сплошные исключения из правила. В Европе их называют fringe – «обочина». Как утверждают организаторы, обочину утрамбовали сорокалетние режиссеры, «люди, чья молодость пришлась на советский период, а зрелость – на годы перестройки». Один из них вызывающе неброски. Другие самовыражаются уже в афишах. Театром «черноНЕБОбелое» руководит Доктор ДА. А «Фабрика театральных событий» представляет нашему вниманию «эпатомедию». В общем, «Театральная площадь» – площадь рыночная: не знаешь, где найдешь, где потеряешь. И здесь бессмысленны советы – можно по### «Отелло» У.Шекспира Опоздав на «Отелло» в Театре армии, вы рискуете превратно понять спектакль. Капельдинерши погонят вас в амфитеатр, обсиженный бритыми солдатиками. С высоты солдатского полета декорации Иосифа Сумбаташвили покажутся картонным макетом. Актеры – жалкими фигурками. Шекспировский текст будет звучать надсадно. А здравый солдатский смех после слов «к такой красе нужны достойные придатки» превратит трагедию в водевиль. Не верьте восемнадцатому ряду. Поверьте партеру. Партер чует Шекспирову трагедию не умом, не слухом, а носом. Партер вдыхает афродизиаки, которые источает сексуальный центр спектакля – Дмитрий Назаров в роли Отелло. Дездемона, о которой следует говорить, что она его за муки полюбила, на самом деле полюбила это

терять уйму времени, а можно найти нечто умопомрачительное. Умопомрачение – процесс индивидуальный, поэтому у каждого коллектива есть хоть один, но стойко прикипевший зритель. В спектакле театра «черноНЕБОбелое» фигуры актеров, трансформируемые нечеловеческой пластикой и свестом, разыгрывают картины детских страхов. Прикипевшие говорят, что это потрясает. В «Ангажменте» играют Лорку: статикой сдерживают испанские страсти, чтобы потом эффективно разрядиться фламенко. Я своими глазами видела в зале людей нечеловечески возбужденных. Я и сама прикипела – на «Юдифи» Центра драматургии и режиссуры – к актрисе Вере Воронковой. Я не единственная поклонница Воронковой, но в душе надеюсь, что обладаю паритетом. Коллекционеры не брезгуют помойками. В театре штучный товар находят на обочине. Так что в феврале у вас есть шанс собрать себе редкую коллекцию.

вт-пн 1-28 февраля, программа в рубрике «Фестиваль» гиганта с проседью в кудрях сов- сем за другое. Уж точно не за муки – скорее за их полное отсутствие. Его титаническая стать поспорит с колоннами армейского театра. Спокойствие, отрицающее душевные сомнения, говорит о душевной кристиальности. А главное – его нельзя заподозрить в мнительности интеллектуала. Оттого бесконечно доверяет ему Дездемона (Е.Климова). Оттого преступней кажется коварство Яго (Б.Плотников в очередь с А.Михайлушкиным). И тем разрушительней кажется простодушная, не знающая сомнений ревность. Трагедия этого мавра – в его совершенстве. В том, что совершенство уязвимей убожества. И это придает постановке Бориса Морозова прямо-таки ренессансный масштаб. Это, как говорят старые профессора, дорогого стоит. За это стоит простить спектаклю его почти вызывающую старомодность.

Центральный театр Российской армии, чт 3 февраля, 19.00