ГЛЮКОЗА

«Глюкоза» начиналась не от хорошей жизни. Дело было осенью 2001 года, когда продюсер Максим Фадеев окончательно впал в период стилистических экспериментов. В собственной студии на окраине Праги он одновременно конструировал добрый десяток проектов: хард-роковый Total, диско-лаунжевый «Монокини», рамштайноподобный DNK, неогранижевый «Турин», нью-эйджевый Oil Plaint, а также готовил поп-альбом Лены Зосимовой и писал музыку к кино. Вложения инвесторов в новые фадеевские проекты превысили сумму в 500000 у.е. А музыка меж тем оставалась невостребованной. В итоге проекты замораживались, а сам Фадеев медленно дистанцировался от действительности и плавно уходил в идеологический андеграунд. Он игнорировал прямые эфиры, отказывался от интервью и фотосессий – в обмен на круглосуточные студийные занятия «чистым поп-искусством». Как-то под вечер Фадееву попался в руки примитивный трехоктавный синтезатор его сына. Фадеев вдруг вспомнил шарманщика, которого в детстве слушал на улицах родного Кургана. Через несколько минут родилась «Шуга». В течение следующей недели у него появилось еще несколько композиций: «Моя любовь», «Малыш», «Снег», «Невеста». С доминантсептаккордом и сложными музыкальными конструкциями было покончено. Почуяв удачу, Фадеев

срочно выписал в Прагу 16-летнюю московскую школьницу Наташу Ионову, с которой пересекался в ряде кинопроектов и состоял в электронной переписке. Это был тот самый штрих, которого не хватало. Через несколько дней записанная в формате МРЗ «Шуга» без особых комментариев полетела по Интернету в Москву. Друзьям Фадеев пообещал, что это произведет взрыв, сопоставимый с дебютом Земфиры. Действительность превзошла все ожидания. «Нам не нужен новый Total», – безапелляционно заявили на «Русском радио». Нечто подобное

сообщили Фадееву и на других радиостанциях. Но Фадеев доделал альбом и запустил промо-экземпляры в Москву. «Это стопроцентно коммерческий продукт, – так отреагировал Илья Лагутенко. – Мне бы очень хотелось увидеть эту девочку». Не только ему. Но пока это было нереально – Фадеев решил сделать проект до项目的 до времени виртуальным – в стиле Gorillaz. Уж если и появляться на людях – то сразу в «Олимпийском», не больше и не меньше. Оставалось вДобавок найти звукозаписывающую компанию, которая бы

Глюкоза обретала популярность без рациональных пресс-релизов. Сведения о ней предавались, как фольклор, — сугубо устно.

решилась выпускать рискованный диск. Вскоре она нашлась. Юрий Слюсарь из «Монолита», незадолго до этого купивший права на дистрибуцию последнего альбома Земфиры, услышал от своих релиональных партнеров о невероятном успехе песни «Шуга», которую пираты активно ставили на первые позиции в своих сборниках из серии «Вечное счастье XV». Несколько месяцев ушло у Слюсаря на поиски правообладателя «Шуги», пока весной у него не состоялась судьбоносная встреча с Фадеевым. «Максим прилетел из Праги, а я не мог его принять, по-скольку у меня была температура 39, – ностальгически вспоминает Слюсарь. – Фадеев страшно обиделся, и я был вынужден встретить его у себя дома – весь укутанный и в шарфах, в обстановке полевого госпиталя... Я думаю, что окончательное решение о сотрудничестве было принято под влиянием высокой температуры и, по-видимому, с нарушением порядка в мозгах. Макс мне потом говорил: «Ты меня застал своим видом врасплох – вот я до сих пор и пожинаю плоды этой встречи».

скольку у меня была температура 39, – ностальгически вспоминает Слюсарь. – Фадеев страшно обиделся, и я был вынужден встретить его у себя дома – весь укутанный и в шарфах, в обстановке полевого госпиталя... Я думаю, что окончательное решение о сотрудничестве было принято под влиянием высокой температуры и, по-видимому, с нарушением порядка в мозгах. Макс мне потом говорил: «Ты меня застал своим видом врасплох – вот я до сих пор и пожинаю плоды этой встречи».