блокадник

Я случайно вынужден их давать. Из речиссерского договора этот пункт убрали по моему требованию, а в договоре с Сельяновым, который мы подписывали уже в середине съемок, я недосмотрел. Все это очень неожиданно произошло – Сельянов нас буквально на ходу подхватил.

Да нет, он не заставляет, он нормально попросил, ну и я не отказал. Я и в Москву на фестиваль поехал, чтобы поддержать актеров – Виллэ говорить не любит, а про Виктора можно сказать словами Ильфа и Петрова: «Остапа понесло». А в Москве я за последние четыре года был впервые. И то так замечательно – на вокзале у меня украли сумку, где были документы, ключи, все. Смешно. Когда я служил в армии, нас часто посылали дежурить на Московский вокзал, и где-то в подсознании откладывается, учишься из толпы вычислять людей неблагополучных. И когда мы пили кофе, я жене сказал: вот идет типичный вокзальный вор. Потом глянул вниз – сумки нет. Ну если вещи по размеру подошли, то и слава богу.

Я нормально отношусь к Москве. Это миф, что мы в Петербурге существуем в более расслабленном состоянии и менее активны. Ничего подобного. В Москве – видимость активности, суета. Художник должен быть ленив. Иначе он очень много времени будет тратить на варианты.

А я не много работаю. Я нормально работаю.

Не знаю. Может, я пишу больше, чем остальные режиссеры. А так – один фильм в год в лучшем случае. Бывает, еще телевизионные фильмы снимаешь, там, естественно, временные рамки более жесткие.

Графоман – не очень хорошее слово, а вообще я люблю слово. Кто меня читал, считает, что я лучше пишу, чем снимаю.

Да я просто привык, что у меня большинство проектов не состоится, так что пишу четыре сценария в надежде поставить один. После «Кукушки» написал уже четыре заявки и вот сейчас над телевизионным сценарием работаю.

Потому что интересно. Интересно делать то, чего ни разу не было, к чему еще не обращались. Первые «Менты» – это очень смешные деньги. Я никогда не смогал на видео, и было интересно, смогу ли я за семь дней снять, за три дня смонтировать и все это свести воедино. Я вообще считаю, что фильм получается, если у речиссера есть внутренний интерес к тому, что он делает. Мне, например, на «Кукушки» было интересно. На других фильмах

я за собой замечаю, что как-то лень работать. Как правило, после речевого озвучания я теряю интерес. А про первых «Ментов» могу сказать, что зритель смотрит не мою версию. Первый фильм был совершенно другой, оригинал остался у продюсера, с которым мы расстались.

Конечно, недоволен. Я прагматик, и телевизионные серии я очень хорошо просчитываю – что делать и зачем. Я в свое время написал концепцию теоретическую. Для пользователя. Но, по-моему, ее так никто и не читал.

Концепцию сериала в нашей стране. Потрел спустя два года «Ментов» – и ужаснулся. Героям не хватает только «мерседесов», гаек и цепей – и они не будут ничем отличаться от тех, кого ловят. Они могут в жизни разъезжать на чем угодно, ради бога, но для зрителя они должны жить или в коммуналке, или в однокомнатной квартире в новостройке, от зарплаты до зарплаты, да еще перед зарплатой одалживать и сдавать бутылки пивные в ларек.

Я давно этим занимаюсь. У меня несколько идей мультипликационного фильма. Потому что это свобода, абсолютная свобода пространственного существования, чего в кино никогда не добиться. У меня была идея давным-давно: «Наемник» – новый взгляд на историю ХІ – начала ХІІ века. Хотелось показать, что мир и Европа были абсолютно едины. Ну хотя бы представить, что путь от Киева до Константинополя, занимал 30 дней. Викинги дошли до Сицилии и даже завоевали ее. Люди были более подвижные. Пассионарность была сильнее. Я хотел сделать традиционный фильм – рисованный, не трехмерный. Я трехмерку не понимаю. Когда про «Звездные войны» говорят, что это шедевр компьютерных технологий, – я не понимаю: сейчас это шедевр, а через два года будет смотреться – как архаизм.

Мне сказали, если всех мультипликаторов мира собрать, найти хорошие деньги и три года они будут работать только на это – тогда «Наемника» можно сделать.

Это более простая история – про тараканов, которые объединились и помогли союзникам выиграть Вторую мировую войну.

Ну я надеюсь. У меня тараканы не вызывают отторжения, и я хочу, чтобы они не вызывали отторжения и у зрителей. У меня там достаточно смешные персонажи: техасские тараканы-муравьелюбы – самые маленькие, три миллиметра. Есть наши, есть англичане и еще немцы – антифашисты-тараканы. А все остальное – только ноги. Или крупные детали. Гитлер – это вообще ухо. Потому что таракан не может воспринимать человека целиком. Анти-

фашисты-тараканы издеваются над Гитлером – надписи из своих тел выстраивают на стенах, например, «Гитлер – параноик», и разбегаются в случае опасности.

Последний раз, когда снимали «Рыбалку», мы сидели в Кронштадте и расписывали «пульку», и я на этих листах изображал Витю Бычкова в различных видах. Их там, наверное, около сотни набралось, все смеялись. Он все собрал и увез домой. А у него жена – очень набожный человек. Она когда это обнаружила, все уничтожила. После этого я ничего не делаю в подобном роде.

Еще до истфака. Я когда поступил на исторический, понял, что поступил не туда. Но не мог уйти, потому что это грозило армией. Ну и все равно, как только получил диплом, через две недели пришла повестка.

Это случайно так получается.

Ни одного не смотрел.

Не могу. Не могу себя заставить. Один раз случайно пришлось посмотреть куски «Чекиста». Пришли гости и поставили. И было не скрыться. Ходил, отворачивался.

У меня несколько отрешенное чувство – это кто-то другой сделал, не я.

Перезапись звука, наверное, и все заканчивается. Я даже копии целиком не смотрю. В зал захожу иногда, проверяю, не более того.

Так меня же там не было. Я думаю, это, скорее всего, была рекламная акция или какая-то договоренность. А вообще я отношусь к призам спокойно. Для меня и «Оскар» – в общем-то – не приз из-за того, каким фильмам его дают. Джармуш, например, ведь не получал «Оскара»?

Я просто не могу перемещаться. Когда на фестиваль ехали, я заснул за полтора часа до прибытия. И то потому, что понял таблетку. Слава богу, там передвинули пресс-конференцию, потому что я спал на ходу. Вот такое таблетка на меня действие оказала. Я, конечно, не такие сильные употребляю средства, как Герман... На машине-то я нормально перемещаюсь. Вот в Выборге на фестивале был... В Кандалакшу – это 1200 или 1300 километров –

несколько раз ездил... Нет, машина это нормально. Вот поезд... Раньше я мог спать в поезде, но после «Караула», когда пришлось месяц с лишним кататься каждый день, что-то в голове сдвинулось.

– Не летал уже лет пять. Не то что я боюсь, просто не нужно. К сожалению, получается, что уже года четыре нигде не отдыхал, даже в Финляндию не выехать.

– Нет, ну давайте не будем так говорить. Мало ли что может случиться...

– Я с юмором к этому отношусь. Хотя был у нас на съемках такой случай. Я пришел к оператору и говорю: «Андрей, надо готовиться, через два дня выпадет снег». А стояла такая хорошая полярная осень. Многоцветная до безумия. И вдруг на самом деле через два дня выпал снег. Но это – сюжет для мифологии. На самом деле, конечно, это был голый расчет, примитивный. Мифология фильма – это я всегда люблю. Вот еще один сюжет для мифологии. Ко мне когда пришли в гости Виллэ Хаапасало и Витька Бычков и попросили написать пьесу на двух человек, я через 15 минут рассказал им историю, как я ее вижу, практически один к одному «Кукушка». Они сказали, все это ерунда, никому не интересно, допили свою водку и ушли. А я через месяц закончил сценарий. Хотя до этого писал пьесу, которую до сих пор не закончил. Я бы ее, честно говоря, дописал. Пьеса про вызывание духов по телефону.

Обычно тарелки крутят, а у меня просто номер набирают. Там действует Василий Иваныч Чапаев, хотя его дух по ошибке появляется. Он умер в 1968 году. Урал он благополучно переплыл, потому что когда еще юнкерское училище заканчивал (он дворянин, вообще-то), он был чемпионом училища по плаванию и потом еще преподавал в Австралии, и в том, что австралийские пловцы занимают призовые места на всех чемпионатах, есть вклад и Василия Иваныча Чапаева как тренера.

– А меня не спрашивают, так я и сам скажу. О музыке в фильме. Композитор – Дмитрий Павлов, сейчас живет в Германии. Для него задача была поставлена достаточно странная: написать музыку престантизма. Это такая музыкальная структура уважения к человеку. Если раньше человек разговаривал с Богом как маленькое существо, которое смотрело на небо и общалось с чем-то недоступным, тут с Богом человек говорит на разных. Мне сложно это объяснить.

– Да.

– Я тут вдруг вспомнил. Смешно получилось. Ирландский паб, вечером, толпа,

а там паб – место встречи вообще всех, кто живет в этом районе. Народ очень плотно стоит, но если ты несешь пинту пива – можешь пройти, все как-то уворачиваются. Ко мне ирландец подошел, и мы стали говорить. Сначала по-английски пытались, потом я махнул рукой и стал говорить по-русски, а он говорил на ирландском, как я понял, потому что английский он принципиально не любил. И мы около часа беседовали с ним. И вроде бы поняли друг друга.

– Доброта и человечность. Я называю этот фильм «Вавилонская башня наоборот». Мы говорим на разных языках, но мы должны научиться понимать друг друга. Не на уровне языка – на уровне человечности.

– Не знаю. Мне один актер сказал, что когда Герман в поезде его угостил, он проснулся через два дня, в Москве. Так что таблетки сильные. Или актер слабый. THE END Кукушка Александр Рогожкин, Россия, 2002 В ролях Виктор Бычков, Виллэ Хаапасало, Анни-Кристина Юусо 5 звезд, Алмаз, Зарядье, Киноплекс на Ленинском, Каро Фильм, Каро Фильм-2, Киноцентр (Малый зал), Ладога, Люксор, МДМ-кино, Победа, Ролан, Формула кино, Художественный, чт-вс 12-15 сентября