Шультес

несовершенства мира нет-нет да и прида-ет фильму искреннюю пронзительность — не столько благодаря немудреным сюжет-ным поворотам, сколько вопреки. С.З. с 14 июля

Бакур Бакурадзе. В ролях Гела Читава, Руслан Гребенкин, Любовь Фирсова, Сесиль Плеже. Россия, 2008

Тридцатилетний человек без свойств, Алексей Шультес (Читава), живет на московской окраине с мамой, по утрам бегает, по вечерам вполглаза смотрит футбол (не брезгуя и первым дивизио-ном), иногда навещает брата, отбываю-щего срочную, и знакомого реанимато-лога. Днем он передвигается по городу общественным транспортом — там удоб-нее всего воровать бумажники. Иногда на заказ тырит ключи от автомобилей. Своей машины у Алексея нет, и домой он возвращается на такси — всякий раз выискивая в блокнотике собственный адрес.

Деньги Шультесу не очень, кажет-ся, нужны — для него это скорее самый доступный способ социализации. Ге-рой фильма — никто, лицо в толпе; ему придумана некая предыстория, раскры-вающаяся ближе к финалу, но ее могло и не быть — ее как бы и нет, если разо-браться. Шультес потихоньку растворя-ется в социуме, как таблетка, — и в конце концов пузырьки неизбежно исчезнут. Дебют Бакура Бакурадзе, получивший в июне главный приз на фестивале «Ки-нотавр», аскетичен до предела: элемен-тарный монтаж, сцены часто сняты рав-нодушной статичной камерой, музыка — только если в кадре есть ее источник, диалоги, как правило, исчерпываются угрюмым молчанием. Понятно, что это художественный прием. Понятно и то, что это не аскетизм, скажем, Брессона (который неизбежно возникает по ассо-циативной цепочке с фильмом «Кар-манник» — совсем не про то, впрочем) или Мельвилля, последовательно от-секавших в своем кино все лишнее, — а скорее остроумная уловка дебютанта, не вполне уверенного в своих силах. До-бивается ли режиссер искомого эффекта? В общем, да. Хотя если уж совсем чест-но, иногда монотонность — это просто монотонность; что-то из показанного в фильме кажется лишним, а кое-чего из непоказанного все же не хватает.

Бакурадзе сознательно исключает из своего фильма моральный императив, столкновение взгляда сверху и взгляда изнутри — он смотрит сбоку и видит поэтому лишь полую сущность, человекоподобное. Отчего кульминация — отлично придуманная и сделанная — кажется несколько мошеннической. Это, с другой стороны, делает дебют даже более весомым: мало какое умение так пригодится в будущем режиссеру, как ловкость пальцев. С.З.

с 17 июля

«Jumpin' Jack Flash», «Shattered», «She Was Hot», «All Down the Line», «Loving Cup», «As Tears Go By», «Some Girls», «Just My Imagination», «Far Away Eyes», «Champagne & Reefer», «Tumbling Dice», «You Got the Silver», «Connection»,

«Sympathy for the Devil», «Live with Me», «Paint It Black», «Honky Tony Women», «Start Me Up», «Brown Sugar», «Satisfaction».

Это не столько документальный фильм, сколько фильм-концерт: Скорсезе даже не стал брать у группы ритуальное интервью — ну что они еще могут сказать? Имеется, впрочем, комическая интерлюдия, где, например, режиссер пытается уточнить сет-лист, чтобы дать указания камерам, — и Джаггер, почирикав на листочке, в конце концов сообщает, что все, конечно, в процессе может переиграться. Еще приходит Билл Клинтон с внушительной свитой — которую нужно как-то разместить в небольшом манхэттенском театре. Потом, собственно, начинается выступление и заканчивается, с короткими перерывами на смешные архивные зарисовки, одновременно с фильмом — на эффектном длинном плане камера уходит со сцены вместе с музыкантами и, попетляв за кулисами, улетает в небо; куда ж еще. Оглавление — выше; на сцене кроме роллингов появляются Джек Уайт из The White Stripes,

черный блюзмен Бадди Гай и почему-то Кристина Агилера. Ну вот и все, пожалуй: рассказывать, что Мартин Скорсезе с дюжиной превосходных операторов справился со съемкой, — примерно столь же информативно, как сообщить, что The Rolling Stones умеют петь и неплохо держатся на сцене. С.З.

с 17 июля См. материал в начале журнала