Вежливый отказ

С АЛЕКСАНДРОМ ГОРБАЧЕВЫМ

Возвращение «Вежливого отказа» Опереточный нью-вейв первого альбома. Перформансы с участием громогласных поэтов и сценической демонстрацией тухлого мяса в конце 80-х. Деревенский сюрреализм «Этнических опытов». Нордические вальсы и босса-новы пластинки «И-и раз!..». Звонкие камерные импровизации на стихи лучшего переводчика Катулла на последнем диске. Вся история группы «Вежливый отказ» — будто реализация посылла, заложенного в названии, уход от широкого жеста, от риторических фигур — в другие дали, где тишь да гладь. Даже по сравнению со своими необязательными соратниками из «Аук-

цыона» и «Не ждали» Роман Суслов и его группа всегда относились к музыкальной индустрии вопиюще безалаберно: в начале 90-х, после совместных выступлений с Фредом Фритом и Линдсеем Купером, в Европах не остались (хотя могли бы), потом разошлись по своим делам, время от времени поигрывали концерты как бы для себя, невзначай записали два блестящих альбома. Два года назад, когда Суслов, обутый в кирзовые сапоги, пел со сцены «Б2» «Летаргический сон», казалось, что вот теперь-то уже точно все, — но и тут закрыть тему не вышло, друзья уговорили. Концерт во МХАТе — их рук дело — «Отказ» даже и не репетирует почти: руки помнят.

С друзьями у них всегда было хорошо. «Вежливый отказ» — такая художественная сборная Москвы: тухлым мясом размахивал молодой Гор Чахал (неоднократно фигурировавший в рубрике «Выставки» этого журнала); переводчик Катулла — это поэт Григорий Дашевский, славный и собственными

стихами; за клавишами у Суслова — Павел Карманов, виднейший российский композитор-минималист «из молодых». «Отказ» для города — вообще группа очень своя, вполне себе гордость, хотя по духу они давно уже больше про родимые осины и ясные поляны, чем про Москву («В вашем городе душно, двадцать миллионов снуют за счастьем», — пел Суслов еще в 1997-м).

«Вежливый отказ» — это джаз-рок в его неочевидном варианте, в чем-то это похоже на произведения участников движения Rock in Opposition (Henry Cow, Art Bears и т.д.), если бы их средой обитания было русское поле. Это блеск духовых, узорные синкопы, фортепианные изыски и нечеловечески прекрасные мелодии — в частности, в 1986 году «Вежливый отказ» сочинил лучший, на мой вкус, русский регги под названием «Рыба». Еще до перевоплощения Суслова в фермеры в его манере игры на гитаре слышался какой-то сермяжный дух, в его летучих глоссолалиях — голос почвы; в этом смысле поведенческая стратегия выглядит вполне логичной. «Вежливый отказ» — это и про природу, и про культуру, это торжество земледелия и упоение звуком натянутой струны. Убедившие Суслова друзья достойны благодарности — возможность еще раз увидеть, как они это делают, дорогого стоит.