Перемена участи

ФЕСТИВАЛЬ NET – Новый ЕВРОПЕЙСКИЙ ТЕАТР

Сначала было решено, что NET откроется «Дядей Ваней» Петера Лэбла. Но в пражском театре «Дивадло на забрадли» наводнение затопило декорация. Поэтому «Дяди Вани» на NET'е не будет. Вместе с декорациями паводок размыл и тему нынешнего фестиваля. Петер Лэбл, ровесник и любимец авторов NET'а – критиков Марины Давыдовой и Романа Должанского, несколько лет назад покончил с собой – повелся на колосниках после премьеры «Дяди Вани». Правда, в программе (частично она представлена на этой странице справа и полностью – в разделе «Фестивали» на стр. 152) остается спектакль поляка Гжегожа Яжины по пьесе Сары Кейн: в ее монологе «Психоз 4.48» цифры означают вре-

мя, оставшееся до самоубийства, – эта пьеса стала предсмертной запиской Сары Кейн. Но это самый отчаянный из спектаклей NET'а. Истории о поколении, одержимом самоуничтожением, из фестиваля не вышло. То, что осталось в программе, складывается совсем в другую историю. Историю про два мира – два детства. Для поколения Лэбла и Кейн развал Союза, отпадение восточноевропейских колоний от метрополии и разрушение Берлинской стены (к этой дате приурочен NET) совпали с кризисом среднего возраста. Жозеф Надж – главное действующе лицо нынешнего NET'а – как раз из этого поколения. Венгр, родившийся в Воеводине и работающий во Франции, Надж в своем те-

атре отказался от слов в пользу жеста, отчего разобрать, кто он такой – режиссер или хореограф, – не представляется никакой возможности. Очевидно, во «Времени отступления» он хореограф. А в бюхнеровском «Войцеке» – режиссер. Так вот, как режиссер Надж рассуждает о том же, чем были одержимы Лэбл и Сара Кейн, – о самоуничтожении. Кирилл Серебренников, припасший к NET'у мхатовскую премьеру «Терроризма», чувствует время так же остро. Его предыдущий спектакль «Откровенные полароидные снимки» по пьесе Марка Равенхилла – как раз про распавшуюся связь времен: леворадикальный террорист возвращался после отсидки к возлюбленной, как Гамлет из Гейдельберга, – и не понимал ни слов, которые слышал на улице, ни того, почему Офелия подалась в депутаты. Евгений Гришковец к NET'у реставрировал со своим творищем по кемеровской «Ложе» Павлом Колесниковым десятилетней давности спектакль. Он называется «Возвращение Титаника»: Колесников, поправившийся с тех

пор килограммов на тридцать, сыграет монолог об устройстве мира, каким он представлялся им с Гришковцом десять лет назад, и о способах его спасения – какими они тогда виделись.

Те же, кто идет след в след за ними – за Гришковцом, Яжной, Равенхиллом, Сарой Кейн, – уже не склонны излишне драматизировать время. И NET (даже если его авторам хотелось бы выглядеть рупором поколения) должен был вывести в программу других, молодых и уверенных в себе людей. В худшем случае ноженькие, как Живиле Монтвилайте в «Паразитах», с любопытством сытых детей из хороших семей разглядывают копошащихся в дерьме неудачников. В лучшем – рассуждают об актерской природе (Миндаугас Карбаускис в «Лицедее»). Или о природе театральных жанров (Николай Рощин в «Школе шутов»). Для них эпоха – никак не факт биографии. Эпоха – культурологический термин. Время – абстрактная категория. «Порвались связь времен» – цитата из «Гамлета». Том шестой, страница 284.

ного и глубокого, низкого, как у Лолиты, голоса. Вторая – еще студентка и уже актриса Театра Луны Анастасия Стоцкая – с челкой до бровей и хулиганской улыбкой от уха до уха. В «Чикаго» контратенор Ярослав Здоров демонстрирует трансформацию пола. В «Чикаго» много чего другого хорошего. Главное то, что таких мюзиклов – и чтобы музыка сплошь хиты, и чтобы хореография высший класс, и целых четыре звезды, и шоколадный Киркоров, и чтобы людям, которые на сцене, все это доставляло такое очевидное удовольствие – в Москве еще не бывало.

Театр эстрады, вт 29 октября – вс 3 ноября, вт-вс 5-10 ноября, 19.00