Белая площадь

Квартал на «Белорусской» — редкий для Москвы пример того, что современная архитектура может украшать город. Здание ABD architects проектировали три года, строили столько же. Вокруг башен все еще в заграждениях: площадь с 2008 года перестраивается в рамках Большой Ленинградки, долгое время строительство было заморожено. В июне власти пообещали закончить стройку к 2012 году. Сейчас на площади пробки почти круглосуточно.

Соорганизатору российского Клуба девелоперов Петру Кудрявцеву тридцать пять лет, но выглядит он гораздо моложе. Мы встречаемся с ним в кафе «Академия» на недавно перестроенной Остоженке. Периодически у Кудрявцева звонит телефон: он отвечает на звонки по-русски и по-английски, свободно переходя с языка на язык. В перерывах между звонками Кудрявцев описывает работу застройщика: «Сначала надо найти площадку. Дальше — сделать проект и получить инвестиции в банках или у частных лиц. Дальше — нужен административный ресурс. Москва очень большая, есть в ней и вкусные, и невкусные зоны.

Если речь идет о вкусных зонах, с какого пути вы бы ни начали, все равно непременно придете к одному человеку — мэру. В этом плане Москва уникальна». Поскольку все дело зависит от одного человека, то нужно найти на него выход, и только деньгами тут ничего не добиться: «Наличие денег совершенно не означает, что все получится. Нужно найти правильную комбинацию, сложную, многоступенчатую систему противовесов, чтобы человек, который может решить судьбу твоего проекта, с тобой общался и работал.

Должна быть система рекомендаций, и проект должен быть выгоден этому человеку не в меньшей степени, чем тебе. А будет ли здание красивым, никому не важно». В качестве примера Петр приводит архитектора Владимира Колосницына: «Он знаменит тем, что все самые ужасные постройки — его. Новая громадина «Остоженка Park Palace», проект депозитариев Кремля или, например, Военторг. Все очень просто: если заказчик имеет влияние на согласующие структуры либо на глав администрации, которые, по сути, его крышуют, можно строить любое уridство». Петр и его коллеги сделать с этим ничего не могут: «Имея сред> «ВОПРОС НЕ В ТОМ, НАСКОЛЬКО ТЫ ПРОФЕССИОНАЛЕН ИЛИ СКОЛЬКО ПРИВЛЕЧЕШЬ ДЕНЕГ НА ПРОЕКТ, А В ТОМ, КАКУЮ СХЕМУ ТЫ ПРИДУМАЛ, ЧТОБЫ ПРОЕКТ ПРОШЕЛ ВСЕ ИНСТАНЦИИ» ства, большое желание и юношеский задор в неограниченном количестве, мы вынуждены играть по абсурдным правилам. Вопрос состоит не в том, насколько ты профессионален или сколько способен привлечь денег на проект, а в том, какую схему ты должен придумать, чтобы этот проект прошел все инстанции. Для того чтобы ты мог, грубо говоря, воспользоваться услугами того или иного чиновника, ты непременно должен быть ему полезен. Ты не можешь просто так прийти и сказать, что он обязан сделать свою

работу». Эксперты говорят, что внутри Москомархитектуры существует конкретный ценовой прейскурант — который и сколько надо давать. Девелоперы подсчитали, что для получения разрешения на строительство надо собрать семьдесят подписей в согласующих и национальных станциях, и самые страшные из них — в кабинетах Москомархитектуры. В дополнение — пожарники, санэпидемстанция, ландшафтно-визуальный анализ, соответствие правилам инсоляции и озеленения (это все делается в Комархитектуре). И если какая-то мелкая сошка документ не подписывает — а при этом его подпись может стоить в сотни раз меньше, чем подпись кру

ного чиновника, — проект может зависнуть. Последние же, кто может повлият на облик своего города, это его житель. Петр рассказывает, что много лет назарил при мэре был создан общественный совет по градостроительству и архитектуре: «Эта идея изначально была очень хорошей — на совет выносится все самое важное и серьезное, и любой городанин может туда прийти, и понять, что происходит в городе, и высказаться». В течение четырех лет Кудрявцев находил на каждый общественный совет и на тот, где обсуждали судьбу Пуш-