Надежда Удальцова

Риджина В пару к музейным «Амазонкам авангарда» в Третьяковке, где Удальцова представлена авангардом периода бури и натиска, выставка из собрания Александра Древина и Надежды Удальцовой представляет поздние работы. Появление Удальцовой в «Риджине» странно: Удальцова – классик, «Риджина» специализируется на современном искусстве, но директор галереи Владимир Овчаренко разъясняет этот факт политически: «Ведем политику по привлечению разных людей». Удальцова – классик во всех смыслах слова. Во-первых, потому что аван-

до 22 марта гард начала ХХ века – классика. Такая же, как и Пушкин, хотя бы потому, что от нас до авангарда – сколько от авангарда до Пушкина. И если нам кажется, что мы способны понимать прошлое, то только из-за того, что внутри нас доживают остатки многих эпох, что-то исчезает раньше, что-то в силу разных обстоятельств задерживается. Как вот имена Пушкина или Удальцовой. На самом деле Удальцову остается только почитать – понимать уже вряд ли. Не больше, чем Пушкина. Насколько классичны они, неклассичны мы. Мы – современны. Потому что живы. И собираемся протянуть еще.

Удальцова классична, во-вторых, потому, что классична ее творческая судьба. В начале 20-х Удальцова вдруг разошлась со своим кругом, от беспредметного искусства вернулась к фигуративной живописи (на фото – «Стул», 1923). Но потом стало понятно, что она сделала это просто раньше остальных. Между двумя мировыми бойнями фигуры почему-то понадобились всем бывшим радикалам. Видимо, угомонившаяся чувственность перестала видеть в теле помеху чистому искусству. Старый авангардист Родченко писал жене, старой аванградистке Степановой: «Был у Удальцовой, показывала живопись. Жалко, что не видела ты, очень хорошая».

до середины марта