[Без Заголовка]

Люди бывают очень шокированы, узнав, какими глупостями мы зачастую занимаемся в U2. Это последний нож в спину тем, кто нас ненавидит. В смысле — мы не просто продержались столько лет и написали некоторое количество неплохой музыки, нам еще и весело вместе. Когда кто-нибудь видит, как я, пошатываясь, вылезаю из паба в Дублине в 4 утра, они не верят своим глазам: «Да ладно, разве это может быть Боно? Не-е-е».

Странно осознавать, что все те люди, которые изобрели XXI век, — Стив Джобс, Пол Аллен, Билл Гейтс — все они выросли на рок-н-ролле. Эта музыка сформировалась их сознание. Когда ты загружаешь Windows, довольно трудно думать о том, что чувак, который это придумал, целыми днями слушал Джими Хендрикса. Я всегда поражаюсь тому, что музыка настолько влиятельна. Ну и кстати — по их продукции этого не скажешь, но они очень легко расстаются с деньгами. В них есть идеализм — и, мне кажется, воспитан он именно музыкой.

Судите меня по результатам. Если бы вы видели все эти фотографии, как я тусуюсь с Бушем и Блэром, и это ничем бы не кончилось — было бы совсем другое дело. Но вы видите этот снимок, и два года спустя люди говорят: «Как так, черт возьми, получилось, что консервативное правительство выделило самую большую в истории США сумму на борьбу со СПИДом?» Я понимаю, почему в меня в свое время кидались тухлыми помидорами, но теперь даже самые отпетые критики заткнулись.

Многие просто не очень понимают, чем я занимаюсь. Поэтому они думают: «Типа он ходит с фотографиями голодающих детей к президентам и премьер-министрам. Нам это не нравится. Рок-звезды рассказывают избранным народом политикам, на что им надо тратить деньги, а потом возвращаются в свои виллы во Франции. Да пошел он на х...!» Но если вы чуть-чуть разберитесь, вы поймете, что все устроено иначе: чувак три дня в неделю работает, не получая зарплату, в ущерб своей группе и своей семье, и не боится рисковать.

Инаугурация Обамы была похожа на свадьбу. Мы играли «Pride», и Адам сказал: «Парни, подумайте, мы 23 года назад написали вещь про черного пастора из Атланты, и теперь мы играем ее на ступенях мемориала Линкольна, где он произнес свою речь «У меня есть мечта», и чернокожий президент вступает в должность, и он попросил нас ее исполнить. Е...нись!» Одна из моих дочерей — настоящий музыкальный фашист. Из наших альбомов она больше всего любит «Pop». Другая дочка — актриса, она любит хип-хоп и всякое инди, наша новая пластинка ей понравилась, но она может ее разлюбить в любой момент, у них это так устроено. Ну и всем им нравятся U2 живьем. Они могут критиковать наши записи, но они ни за что не пропустят наш концерт. Правда, есть мнение, что это из-за тех, кто нас разогревает. Но я в это не верю.

U2 — это аргумент, который всегда нуждается в доказательстве. Каждый новый альбом — это новая опасность. Если упасть с той высоты, на которую мы забрались, костей уже не соберешь. Мы всегда чувствуем себя неуверенно, потому что знаем, как это трудно — выбраться на свет. Наша неуверенность — наша страховка.

Все, в чем нас принято обвинять, все эти дела про мегаломанию и нарциссизм — все это не имеет никакого отношения к реальности. Люди просто не могут понять. А вот к нам Уилл Ай Эм (лидер Black Eyed Peas. — Прим. ред.) приходил, когда мы над новой пластинкой работали, и его реально шокировало, насколько мы скромные. Он сказал: «Парни, да у вас фанаты куда более самодовольные, чем вы». Ну то есть да, фронтмену, который выходит на сцену, не обойтись без большого эго. Но никто не видит, кем этот фронтмен становится, когда приходит домой, — это как с Волшебником Изумрудного города. И я знаю, почему никто этого не видит. Отлично знаю. Потому что я слишком часто раскрываю рот.