Город Эм

Одно из самых странных мест Москвы, облик которого сложился за последние несколько лет, — это почти прямой маршрут от Тургеневской площади по проспекту Сахарова и через площадь Трех Вокзалов до метро «Сокольники». Если стоять рядом со зданием «Лукойла» (в своем эссе 87 года «Земляные работы» я называл его «здание-кондор») и смотреть в сторону Сокольников вдоль правой стороны проспекта Сахарова, обнаруживается цепь длиной 3,7 км из больших зданий и высоких башен. Основные узлы этой цепи — дом Ле Корбюзье на проспекте, Сельскохозяйственное министерство на углу Садового (тоже конструктивизм), новый небоскреб в начале улицы Маши Порываевой (в которую переходит проспект Сахарова), башни трех вокзалов и новый же небоскреб «Дон-Строя» у метро «Сокольники», который виден от «Лукойла». Когда выходишь из сретенских переулков (или чистопрудных), типично московских, на эту линию башен, возникает ощущение, что вдруг попал в какой-то совсем другой город. Это чувство другого города очень неопределенно, оно скорее психоделическое, чем географическое: точно, что это не Европа, может быть, какая-то мифическая Америка, Чикаго, например, но не в смысле реальной похожести, а в смысле каких-то давних, еще советских времен представлений и фантазий о, скажем, Чикаго (именно в поэтическом смысле ощущения пространств).

Возникает чувство «больших фантазий», разновременных (от конструктивизма до двухтысячных годов), но именно крупных форм — все здания на этой линии большие, с доминированием вертикали, подъема и одновременно устремленности в даль. Целостное ощущение от этой линии не как от городского, архитектурного и единого стиля, чисто технического, а именно как от какой-то истории разных мифов, выраженных в архитектуре, в пространственной линии, дали.

На этой психоделической линии восприятия площадь Трех Вокзалов, через которую она проходит, вспоминается, видится и в луче старинного мифа: до принятия на Руси христианства якобы в том месте, болотистом, на острове, было капище Мокоши. Язычники украшали изображение Мокоши (столб) мехами, драгоценностями разными и т.д. После принятия христианства и разрушения капища на этом месте возник монастырь, настоятель и монахи которого были нечисты на руку и за большие взятки устроили на территории монастыря кладбище тайных язычников из богатых людей, продолжающих поклоняться Мокоши. В монастыре этом якобы процветал всякого рода разврат, и в итоге в один момент весь этот монастырь провалился под землю, в болото. Постепенно болото как-то осушили,

Чистые пруды — Сокольники

художник

но когда в конце 30-х годов там строили метро «Комсомольская» и хотели сделать один из выходов прямо посередине площади (где теперь ходят трамваи), все это дело накрылось действительно из-за болотистой почвы в глубине под площадью. Причину таинственной и темной жизни современной площади Трех Вокзалов как раз и усматривают во всей этой древней ее истории.

Начальная точка этого маршрута — Тургеневская площадь чрезвычайно интересна своими ближайшими окрестностями и людьми русской и советской культуры, которые там жили. Прежде всего это два красных больших дома Вхутемаса в конце Фролова переулка и дом страхового общества «Россия» на углу Фролова и Сретенского бульвара. Во вхутемасовских домах жили Родченко, Татлин, Крученных, Митуричи-Хлебниковы, Фальк, Древин, Фаворский. В доме «Россия» много лет была мастерская Ильи Кабакова (и рядом — Юло Соостера), которая в 60-х и начале 70-х была центром группы художников «Сретенский бульвар» (Штейнберг, Янкилевский, Пивоваров, сам Кабаков и другие), а со второй половины 70-х и в 80-е — центром московской концептуальной школы. Мастерская Янкилевского была в начале Уланского переулка (рядом с нынешним «Лукойлом»), точно напротив — дом, где в 70-е годы жили художники Н.Панитков и Н.Шибанова. Дальше по этой линии Уланского, в Ананьевском переулке, жил поэт И.Холин. На Чистых прудах, на бульваре, до сих пор мастерская О.Васильева и Э.Булатова. Алик Сидоров, издатель журнала «А-Я», жил там же рядом, на улице Жуковского. В конце 80-х на Фурманном, а потом в начале 90-х на Чистопрудном бульваре находились знаменитые сквоты художников-концептуалистов. На Покровке живет (когда бывает в Москве) Вадим Захаров, на Маросейке в 70-е годы была мастерская В.Пивоварова, там рядом, в начале Старосадского жили братья Чачко (у Алика в начале 80-х проходили семинары, где читали свои стихи Пригов, Рубинштейн, Вс.Некрасов).

Впрочем, еще в конце ХІХ века этот район обозначился как важный для искусства: во двор, потом ставшим вхутемасовским, на подводах свозились картины для формирования передвижнических выставок — по воспоминаниям, это были горы картин на телегах, накрытые мешковиной.

Интересно, что в 50-е годы на этой же линии Тургеневская площадь — Сокольники, на Маленковской улице, (рядом с метро) в квартире Олега Васильева часто собирались «старшие концептуалисты» и лианозовцы — Кабаков, Булатов (они рисовали там свои детские книжки), а Холин, Сапгир и Вс.Некрасов читали свои стихи. Я же в то время тоже жил там рядом и ходил в школу в начальные классы — здание школы располагалось напротив дома

Васильева, и в то время, когда мы с мальчишками собирали водосточные трубы, чтобы строить ракету для полета на Марс, наверняка заходя и во двор дома Васильева, в этом доме находились Кабаков, Булатов, сам Васильев, с которыми я познакомился только через двадцать лет.

Так что рассмотренная здесь ось от Тургеневской площади до Сокольников интересна не только как необычное

архитектурное пространство Москвы, но и как ось культуры, которая связана с важными событиями в истории искусства и литературы и, как показывают последние годы, с правовым самосознанием москвичей: именно у памятника Грибоедову в начале Чистопрудного бульвара происходит большая часть митингов наиболее продвинутой в правовом и культурном отношении части населения нашего города.