Франкенвини (Frankenweenie)

Так почему же у одних ходячие мертвецы становятся друзьями, а у других — монстрами?

Анна Сотникова о фильме «Франкенвини»

«Франкенвини» поражает в первую очередь отсутствием морали — родители пытаются втолковать герою, что из авторемейков ничего хорошего не выходит, но и он, и Тим Бертон считают по-другому

Тим Бертон. Мультипликационный. США, 2012, дублированный с 11 октября Тим Бертон рефлексирует над собственной карьерой Виктор Франкенштейн — болезненный мальчик с амбициями кинематографиста — всем школьным предметам предпочитает физику, а людям — собачку Спарки. Когда родители, решив, что ребенок должен заниматься спортом, заставят Виктора сыг-рать в бейсбол, Спарки побежит за удачно отбитым хозяином мячом и попадет под машину. Расстроенный Виктор, услышав на лекции по физике, что электри-ческие разряды могут творить чудеса, откапывает труп питомца и оживляет его при помощи ветра, молнии и хитроумного изобретения, позволяющего использо-вать и то и другое. Тем временем в школе близится научный конкурс — и толпа менее осведомленных в предмете одноклассников не желает легко сдаваться.

Бертон придумал историю про мальчика, воскресившего песика, еще в 1984-м, когда работал аниматором на студии Disney, — тогда «Франкенвини» был игровой короткометражкой, основанной на личном переживании: у Бертона при схожих обстоятельствах умер любимый бультерьер, и он решил снять историю про то, что смерть — понятие относительное. На студии решили, что детям такое показывать не стоит, Бертона уволили, а реабилитировали только через пятнадцать лет, предложив снимать «Алису». Авторемейк «Франкенвини» — уже полнометраж-ный монохромный мультфильм, но сделанный по тем же восьмидесятническим лекалам. Фирменная бертоновская меланхолия, оказывается, никуда не делась — просто ждала подходящего случая. Его герои живут в мрачном городе, где молнии то и дело норовят ударить в людей, — то ли потому что город построен на клад-бище, то ли потому что городская мельница какая-то не такая. Одноклассники Виктора — несколько в разной степени удивительных фриков: японец, толстяк, хозяйка кота-пророка с остановившимся взглядом, горбатый урод и инферналь-ный злодей. Учитель — человек с фантастическим количеством зубов, единствен-ными более-менее нормальными людьми выглядят родители, и те на досуге пере-сматривают «Дракулу» с Кристофером Ли. Время от времени «Франкенвини» превращается в старинный справочник юного кинолюбителя — тут можно встре-тить и Дракулу, и Годзиллу (к ней приставлен специальный японский школьник с видеокамерой), и Человека-волка, и Мумию, и, собственно, Франкенштейна, и еще с десяток релевантных фильмов. Казалось бы, ничего нового — то же ощу-щение липкого, но почему-то приятного кошмара, которое завораживало в ранних фильмах Бертона. Но удивительным образом «Франкенвини» работает еще и как довольно точный самоанализ творческого метода автора: начинить органами не-живую субстанцию, здесь зашить, там подправить, разряд — и пошел. Так почему же у одних ходячие мертвецы становятся друзьями, а у других — монстрами? Учителя физики не врут: экспериментировать надо с любовью. А.С.