Отель разбитых сердец

С о стороны Манежной площади гостиницу закрывает реклама МТС с огромной надписью «Стирая границы». Со стороны Тверской – плакат со Столыпиным: «Вам нужны великие потрясения». Главный фасад обернут гигантским полотнищем: «Мы вместе должны сделать Россию единой, сильной.

В.В.Путин». 15 сентября где-то внутри, под плакатами, гостиницу начали разбирать.

В фойе «Москвы» теперь живет Борис Николаевич. Его белая макушка – вся в солярке. Борис Николаевич – спаниель-ищей-ка. К «Москве» каждый день подъезжает куча мусорных машин – Борис Николаевич вынюхивает взрывчатку. «Это же режимный объект», – говорит охранник.

Мимо спаниеля на второй этаж в пока еще целый ресторан «Столичный» идут ярко накрашенные немолодые женщины.

Сегодня прощальный фуршет у горничных и дежурных. Глаза у всех – на мокром месте. Хмурый лысый человек раздает

женщинам красные коробочки с медалями и гвоздики – по одной в руки. Через 3 года вместо их гостиницы здесь появится абсолютно такое же здание, но с торгово-развлекательным комплексом, прозрачной крышей и подземной парковкой.

При этом обещают, что стро«Все перед глазами прошло: и как Брежнева в Колонный зал несли, и как скелеты выкапывали» ить будут по оригинальным проектам. «Возьмут девочек молоденьких с языками», – говорит горничная Вера; в 1970-х она была бетонщицей на строительстве нового корпуса «Москвы».

В комнате заведующей, которую оставили распродавать диваны и кровати, горничных прорывает. «Мы заходили в «Москву», как в храм! Колонны, мрамор, люстры! Здесь Орлова в «Цирке» снима-

лась!» – «Все депутаты через наши руки прошли. Это сейчас они москвичи, а раньше все здесь жили». И начинают сыпать именами: Ельцин боз-й номер занимал, и Жириновский был, и Кобзон.

«И тот, которого кокнули, – Черепков». – «И депутат Ста-

родубцев. Когда народу есть было нечего – он черную икру здесь ложками жрал». – «Не знаем, как другие корпуса, – наш бы еще простоял долго!» – «Девочки! Девочки! – заглушает их заведующая. – Это не наше дело, а руководства. Надо другое рассказывать: «Москва» нам всегда помогала.

У нас горничные всю заграницу объездили». – «Я в Турции была», – подает из угла голос полная грустная женщина.

Заведующая ведет меня в самый старый корпус – тот, что на Манежной. Выходим на балкон. Сквозь плакат «Стирая границы» смотрим сверху на Кремль и фонтаны: «Иностранцы визжали все!» – «Все перед моими глазами прошло, я отсюда видела и как Брежнева в Колонный зал несли, и как скелеты в гробах выкапывали, когда Манежную строили».

Внизу рабочие разгружают машину с какими-то трубами и строят ограждение. Один прислонился к стене. Говорит, что уже крышу начали разбирать. «А вам не жалко «Москву»?» – «Нам начальство сказало: мы где живем? В России.

А это советское – его надо разрушить». За рабочими присматривает мужчина в костюме – кажется, прораб. Спрашиваю: а вы знаете, зачем ее разрушают? Прораб – чтобы никто не увидел – делает едва заметный жест двумя пальцами, как бы пересчитывая купоры, и подмигивает мне.

Рядом геодезист изучает карту Манежной площади. «Если честно, то я не понимаю, зачем ее рушат. Но и это ладно. Вы вообще знаете, что делается? Как чиновники землю продают?

Что, к примеру, на Пироговке натворили? Был зеленый двор, студенты там сидели – теперь прямо посередине офисное здание. На Парковой – то же самое».

Бабушка на Манежной просит милостыню. «Интурист» стоял – как каланча некрасивая.

А «Москва» всем нравится.

Спросите у любого здесь на площади». Двое голландских туристов, муж и жена, лижут мороженое. «Может быть, она не отвечает правилам противопожарной безопасности? Но вообще-то, ее не жалко. Она ведь ничем не отличается ни от того дома, ни от того», – кивает голландец на «Националь» и на противоположную сторону Тверской.

На Манежной гуляет свадьба. Невеста, услышав вопрос про «Москву», надувает губки и пытается увести жениха подальше. «Нам ее не жалко, – говорит свидетель. – Зачем ее построили? Чтобы прослушивать разговоры, она же вся напичкана жучками – сами знаете, кто здесь жил. – Достает из нагрудного кармана алое удостоверение «Генеральная прокуратура РФ». – «Москву» на водке «Столичная» специально нарисовали – чтобы в ней селились. Теперь только на водке и останется».