Семен Файбисович

Кто бы спорил: человек больше всего привязан к местам, где родился и жил (живет). Другое дело, привязанность может быть с разным знаком. В Ясенево, к примеру, я начал писать картины, но район подвиг меня на этот судьбоносный шаг своим «отрицательным обаянием»: вечными давками и сварами в автобусах (метро тогда не было) и своей квазиландшафтной псевдоархитектурой,

Ясенево — Покровка — Лихоборы

художник

что даже хуже пятиэтажных хрущевских сараев — те хоть ни на что не претендуют. В общем, «преодоление материала». А вот в отношениях с Покровкой, куда я оттуда перебрался, возникли прямо противоположные проблемы. Чувствовал себя в районе Чистых прудов комфортно — а картины все не затевались: давила толща «культурного слоя». Казалось, что смотришь вокруг не своими глазами, что все это уже

в доходных домах Малой и Большой Дмитровки имелись подполья.

Лета и зимы чередовались, летом надо было хранить холод, зимой — топить.

Собственно, у каждого старого дома существовали свои подземелья — там держали припасы, там ниже уровня подвалов имелись ледники, в которые зимой свозили намороженные плиты льда и пересыпали их землей и торфом, а летом спокойно хранили на них молоко, мясо и масло; и там в других подвалах начиная с конца девятнадцатого века, когда появилось так называемое центральное отопление, кочегары (при каждом доме они были) кидали уголь в печи, обогревали дома через проложенные в квартирах трубы с батареями.