ТЕЛЕВИЗОР

Оторваться нет никакой возможности. Бо каналов, и на каждом – разрыв сердца. Толстая тетка и запойный пьяница поют что-то прекрасное внутри комнаты, полной разноцветных шаров и окаймленной сердцем, выложенным бриллиантами. Переключаем. Сильно накрашенная комическая старуха лебезит перед кем-то, явившимся в приличный дом почему-то в костюме Зорро, но

ставлены. По дороге в отель вижу людские столпотворения у кинотеатров.

Я читал, что беднота здесь сдает кровь, чтобы выручить деньги на билет в кино.

Сегодня дают «Мисс Индию» – детектив о расследовании убийства на конкурсе красоты: убийца – одна из пяти финалисток, но ее имя откроется только на последних минутах, после череды песен, танцев и показов мод. «Я нашел когото» – афишу последнего хита с самым обожаемым молодым актером Ритиком Рошаном украшает фигура гуманоида: в научно-фантастический мюзик-холл приземлится самая настоящая летающая тарелка, не хуже голливудских.

«Опа!» – красавица с голой грудью, полный стриптиз двух ведущих актеров, минутный французский поцелуй (поцелуй

до недавних пор был большим табу в индийском кино). И, конечно, свежий Амитабх: слоган его нового фильма «Бум» – «Мир моды встречается с миром мафии». Голливуд жалко ютится на единственной афише «Пиратов Карибского моря», где Джонни Депп накрашен так, что его можно перепутать с местной восходящей звездой.

Вечером, все еще заинтригованный носками коллег, бросаюсь изучать кинопрессу. Удивительно, когда они успевают снимать фильмы: 110 полос журнала «Сине Блитц» заполнены травмами, ссорами, изменами, примирениями, низвержениями кумиров. Таких интриг и страстей не знал Голливуд 1940-х. Осибую остроту чтиву придает тот факт, что кино в Индии – бизнес семейный,

и месячный отчет о жизни Болливуда – что сезон мыльной оперы. Вот Амитабх Баччан. бо-летний титан испытывал некоторые трудности с дыханием на съемках в разреженном воздухе Ладакха и, завершая монолог, сам скомандовал: «Снято!» Режиссер Фархан Ахтар, который снимает свой второй фильм, осадил Баччана: произносить священное слово на площадке может только режиссер. И добавил, что если у того проблемы с текстом, он может порепетировать свои реплики с режиссером наедине.

Баччан произнес ледяным тоном: «Молодой человек, я произносил реплики твоего отца десятилетиями», – и удалился. Отец Ахтара Джавед – автор сценариев «Затянувшейся расплаты», «Мести и закона», «Стены»; именно разучивая

съемки семейной саги «Багбан». В данный момент, оказывается, я тушу сигарету в ту самую хрустальную пепельницу, куда пару дней назад стряхивал пепел герой Амитабха Баччана. Что я сижу на диване, на котором третьего дня плакала Хема Малини, незабвенная Зита и Гита, девушка, танцевавшая на битом стекле в «Мести и законе». Баччан и Малини сыграли историю родителей, которые вырастили четверых очень разных детей. Для меня сюрприз, что господин Чопра в свои 89 лет ставит фильмы. Во-вторых, мне трудно представить, что семейная сага о жизни трех поколений с участием двух мегазвезд ютилась на этом пятачке. Мне продолжжают объяснять, что это — основной павильон BR Films, в котором снимают ин-

терьеры зажиточных домов еще со времен «Цветка в пыли» (1959), периодически меняя мебель, как того требует текущая мода. Что в Индии есть несколько крупных студий, как BR, у которых есть свой дом; есть несколько домов, постоянно арендуемых под съемки, и несколько пятизвездочных отелей, предоставляющих для съемок свои люксы и террасы. «И что же, вы никогда не обращаете внимания, что уже видели этот дом с этой мебелью в другом фильме?» – «Ну отчего же, иногда замечаем! – смеются родные и близкие Бакши. – Но обычно истории и актерская игра так захватывают, что не до декораций». Я оборачиваюсь на террасу и понимаю, что мне не казалось, будто я видел похожую в кино: я видел ее, именно ее; что сейчас я нахо-

жусь внутри страстей, раздирающих семью из фильма «По закону чести», ерзаю на неловком и мошенническом сватовстве афериста Баччана в «Прости, Аруна»... В этот самый момент над моим ухом раздается громовое: «Русс? Русс?» Я оборачиваюсь. «Доброе утро, товарищ!» – на чистом русском трубит с двухметровой высоты Шри Амитабх Баччан.

И уже 12 часов как не утро, и 12 лет как я никому не товарищ, и вместо черногривого драчуна в бело-коричневой кожаной куртке передо мной худощавый старец с одышкой и в белой рубахе с земленым люрексом. И хотя по роду службы я встречался со многими великими

актерами и легендарными людьми, я впервые испытываю это детское чувство, будто меня единственного, на зависть остальным ребятам, принял настоящий Дед Мороз.

Он говорит высокими и не имеющими ничего общего ни с картонностью его царства, ни с нищими за окном фразами.

– Насилие в «Затянувшейся расплате»? Мы нафантазировали его вместе с режиссером Пракашем Мехра и сценаристом Джаведом; кстати, во всех трех фильмах, которые покажут у вас на фестивале, я произношу реплики, написанные им. Можно сказать, он человек, который научил Амитабха Баччана разговаривать. Но это насилие – больше хореография, чем настоящие драки и поножовщина. Мы придумывали его – как

танец. В отличие от американского кино, где насилие натуралистично, или гонконгского, где показывают технику боевых искусств, индийские драки, хоть в их постановке иногда и используют древнюю индийскую технику калари, – драки небывалые, неосуществимые. Фантазии о драках. Подлинное насилие было, когда от Индии отделяли Пакистан. Но назовите мне хоть один индийский фильм, где бы романтизировалось насилие тех лет? И вот еще что я вам скажу: штат Бихар, где самый высокий уровень насилия и разбоя в Индии, имеет самый низкий процент кинотеатров

на душу населения. Задумайтесь об этом!

– Ваша партнерша по «Владыке судьбы» Рекха как-то призналась, что суперозвездам в Болливуде приходится сниматься в нескольких фильмах одновременно, и, переезжая с площадки на площадку, совершенно забываешь, кто ты и кого в данный момент играешь.

– Я и сейчас снимаюсь в десяти фильмах. Но если я что-нибудь забуду, есть ассистент режиссера, чтобы напомнить мне общую ситуацию. Но вообще – я понню все свои фильмы.

– Помните фильм «Прости, Аруна»?

– Как же, это было в 1979 году. Я там исполнял, быть может, самые красивые песни в моей карьере. Их написал Р.-Д.Барман, лучший наш композитор.

– Ваши любимые партнеры?

– С Шаши Капуром мы были отличной парой – ваши зрители увидят нас в «Стене» и «Namak Halal». Во «Владыке судьбы» я играю с Винодом Кханной – мы сделали с ним несколько фильмов, он отличный товарищ по дракам.

– «Лагаан», в котором вы читаете закадровый текст, был номинирован на «Оскар»...

– В последние два года наше кино вышло на западный рынок, мы завоевываем новые территории. Но когда меня спрашивают о причинах успеха индийского кино, я всегда рассказываю про

одного джентльмена из Москвы. Он выходил с индийского фильма, и я осмелился подойти и спросить: «Что привлекает вас в фильмах нашей далекой страны?» – «Когда я выхожу с индийского фильма, на моих устах – улыбка, а на щеке – осушенная слеза». По-моему, это самое точное описание чувства, которое несет наше кино.

– Как давно это было, господин Баччан?

– Был 1985 год.

Извинившись за отсутствие времени, Баччан взлетает на балкон, где камера и свет уже готовы для нового кадра одного из десяти его фильмов. Семейство Бакши вносит меня в ресторан отеля «Морская принцесса»: «Вы – наш гость, вы даже не представляете, сколько вы сделали для нас». Весь обед они трещат на смеси английского и какого-то из индийских языков, обсасывая каждый жест и слово Амитабха. На прощание дочь таможенника дарит мне белую розу в колбе. Через три часа самолет унесет меня из Индии. Вещи собраны, чаевые розданы. Уже на самом выходе из гостиницы носильщик осмеливается спросить: «Какой он, сэр? Каким вам показался Амитабх?» Обернувшись, я вижу, что моего ответа ждут, бросив свою суту, все клерки, официанты, портье и дворецкие гостиницы, замерев у стойки, как полевые добачки, вслушиваются в степь. Я не знаю, что сказать, но твердо знаю, что должен им ответить: «Если вы представляете себе Бога, то он такой, как Амитабх Баччан». THE END