Лионель Месси

Аргентинский нападающий «Барселоны» — лучший футболист мира и, по распространенному мнению, лучший игрок в истории футбола вообще: он забивает больше, бегает быстрее и обыгрывает соперников изящнее, чем кто-либо до него. Креативный продюсер канала «Россия-2» Игорь Порошин попытался ответить на вопрос, кто такой Месси.

Расхожая мысль о том, что футбол в XXI веке наконец стал отраслью шоу-бизнеса, причем очень большой и динамичной, разбивается в пыль о Лионеля Месси. В Месси, которого несколько сот миллионов людей признают лучшим игроком в истории футбола, — ноль от шоу-бизнеса.

Начнем хотя бы с внешности, чтобы потом на этом не останавливаться. Лицо Месси — самое общее место белого мира. Человек с такой суммой черт мог бы ходить с бутылкой «Балтики №9» по улицам Перми, сидеть в пабе Ньюкаасла или дайнере Оклахома-Сити. Месси появился на свет

в Росарио — крупном аргентинском городе, знаменитом сегодня ровно двумя обстоятельствами. Помимо Месси здесь родился один из самых мощных героев ХХ века — Эрнесто Че Гевара.

Сегодня в каком-нибудь игровом клубе хоть Перми, хоть того же Ньюкаасла, вы легко обнаружите тинейджера в майке с изображением Че, а рядом с ним его товарища в майке «Барселоны» с надписью «Messi» на спине. Но это единственное возможное сближение Че и Месси. Среди идолов, которым неистово поклонялось человечество последние по крайней мере сто лет, вы не найдете ни одной фигуры, сколько-нибудь похожей на Месси. Человек с лицом парня из соседнего подъезда в этой компании поистине избранный. Месси возможно описать не через уподобление, а только через отрицание.

Биография Месси похожа на его лицо. Тут почему изумляться, нечему сопереживать, тут нет материала для поучения. Ну да, мама, случалось, мыла полы за деньги, папа — работяга на сталелитейном комбинате...

Да-да, в XXI веке уже вполне можно очутиться в компании людей, назовем их постиндустриальным поколением, среди которых работа на заводе почитается разновидностью мифологического героизма, чем-то сродни отрубанию голов дракона двуручным мечом или отбыванию срока тюремного заключения при людоедском режиме. Припишем подобные представления инфантилизму и недостатку жизненного любопытства. Даже в сегодняшнем мире число тех, кто работает на заводе, сильно превосходит сумму пользователей iPhone. Тем более не была чем-то исключительно трагичным работа на заводе в конце ХХ века, когда в Росарио, в семье с итальянскими корнями, появился мальчик по имени Лео.

юным Лео попался в сети аргентинской порнозвезды. Затем была девушка поинтереснее — в формате «Каникулы в Мексике». И вот — Антонелла.

Как она мила! Правда, ведь мы где-то ее видели.

Возможно, это было на улицах Перми. Возможно, в Starbucks Оклахома-Сити. Заодно можно поручиться — это точно было не в Ньюкасле. Там такие красотки по улицам не ходят.

Ничто так исчерпывающе не говорит о душевном строе нашего героя, как его любовные, с позволения сказать, истории. От частного — к общему. От пергидрольной порнодивы с изумительным выменем — к girl next door. Это не фигуральное, между прочим, выражение. Он знает Антонеллу с детства. Они в Росарио чуть ли не на одной улице росли.

Совсем все по-другому происходит у коллег Месси, таких же, как он, повелителей мяча. Они растут от школьных подружек — к порнозвездам.

Просто звездам. От общего — к частному, исключительному. Ибо дух времени повелевает им, молодым богам, скрещиваться с себе подобными — юными богинями. Что бы в каждом частном случае под этим словом ни подразумевалось.

Что тут сказать, про Месси не напишешь роман или сценарий. Зато он вполне мог бы стать второстепенным персонажем в байопике про Дани эль-Рохо. Это совершенно выдающийся персонаж города Барселона. Эль-Рохо утверждает, что грабил банки больше 500 раз в жизни, и если это бесстыдное вранье, то масштаб этого вранья вполне соразмерен эпическим размерам этой фигуры — 195 сантиметров и 120 килограмм. Награбленное эль-Рохо спускал на кокаин, спортивные машины и шикарных женщин. В тюрьме у эльРохо обнаружился СПИД, и он решил завязать со своим романтическим ремеслом. После отсидки его удивительно легко приняли на работу в «Барселону», которая всегда с большим тщанием относилась к чистоте своих рядов. В его обязанности входило присматривать за игроками «Барсы» в ночных клубах, доставлять их в целости и сохранности по домам.

Эль-Рохо столь блестяще справлялся со своими обязанностями, что ему, бывшему налетчику, доверили самую почетную миссию на его новом поприще — охранять от идиотов главное мировое футбольное сокровище, Лионеля Месси. Жизнь рядом с Месси стала самым безмятежным периодом жизни эль-Рохо. Лео не очень интересовался ночными клубами Барселоны. Эль-Рохо даже более категоричен: «До недавнего времени в его жизни не было вообще ничего, кроме тренировок.

Даже девчонок. Честно сказать, я не встречал парня скромнее».

Справедливости ради следует сказать, что в жизни Месси помимо тренировок были еще интересные истории от Дани. Он рассказывал Месси свою жизнь всюду, где они были вместе.

Непонятно, что в этой истории о гангстере и футболисте больше изумляет, обстоятельства жизни Дани эль-Рохо или то, что рассказы эльРохо не изменили внутренний мир Лео Месси.

Вообще никак. Выражение его лица не меняет ни свет софитов, ни многомиллионные рекламные контракты, ни смокинги, в которые он вынужден втискиваться по поводу особо торжественных церемоний, ни зависть, ни обожание. Вал этого обожания докатился даже до Штатов — страны, которая всегда скорее с недоумением наблюдала за самой популярной спортивной игрой за ее пределами. Впервые в истории журнал Time поместил на обложку героя соккера — Месси.

Статья, сопровождавшая обложку, заслуживает внимания. Ее автор с самого начала настаивает на том, что у Месси не нужно брать интервью.

В качестве подтверждения своей мысли он сообщает о том, что прочитал полсотни интервью героя Time и не обнаружил там ничего достойного цитирования. Журналист говорит об этом с энтузиазмом — как о факте, неопровержимо свидетельствующем о человеческом величии Месси.

Ну в самом деле, послушайте. Вот его слова после матча, в котором Жозе Моуриньо, Наполеон мирового футбола, предводитель «Реала» — главного конкурента «Барсы», с отвращением зажимает нос, когда вблизи него проходит Месси: «Жозе — хороший тренер. Он играет в свою игру.

Пусть он делает то, что делает. У нас, «Барселоны», своя игра, и мы будем играть только в нее».

Каждое его публичное высказывание — застенчивое бормотание, заканчивающееся земным поклоном Барселоне: «Всем, что у меня есть, я обязан этому городу и этой команде».

В этой молитвенной благодарности Барселоне и скрывается проблема Месси. Наша проблема.

Ни в коем случае не его. Совершенно невозможно представить, чтобы он забивал себе голову такими мыслями. Это проблема оценки его дара. Собственно, единственное заметное волнение вокруг Месси возникает только в связи с нелепым, но неизбежным вопросом: является ли он величайшей фигурой в истории футбола или нет?

Обычно в этом споре неизбежно возникают три фигуры: помимо Месси это Пеле и Марадона.

Я бы не задумываясь упростил этот ряд, исключив Пеле. Бразилец Пеле, на мой взгляд, является воплощением не столько даже мечты, а нужды человечества в Первоигроке. Некоторые из его подвигов зафиксированы на пленку, большей частью очень мутную. Но, как и любое первобожество или первогерой, Зевс или Геракл, Пеле соткан из чистых мифов. Он придуман поэтической фантазией бразильцев.

Марадона — герой уже другой, более точной в наблюдениях эпохи, когда развитие телевидения позволяло следить за ним чаще, чем раз в четыре года на чемпионатах мира. Он совершенно вов площает в себе представление современной ци вилизации о гении, герое и поп-идоле. Он соеди няет в себе эти ипостаси, так что они становятся совершенно неразделимыми. Я был мальчиком, когда впервые увидел его по телевизору в майке сборной Аргентины. Помню только его выход на поле. Этот триумфальный разворот плеч, над менную посадку головы, обрамленной густыми кудрями, капризный изгиб пухлых губ — сущий Вакх, порочный и соблазнительный, с полотна Караваджо, другого великого грешника. Ему было 22 года, и он все о себе знал, о своем даре и том, как следует прожить жизнь в футболе. Спустя че тыре года, опять на чемпионате мира, Марадона совершит самое знаменитое деяние в истории футбола — невидимым для судьи касанием руки отправит мяч в ворота Англии, а спустя пять ми нут забьет гол, который признают самым боль шим чудом в 80-летней истории проведения чем пионатов мира: на пути к воротам он обведет четырех защитников и вратаря.

После матча Марадона произнесет, без сомн ения, самые знаменитые слова, когда-либо произ несенные атлетом по поводу или без. Ни один из афоризмов Али не звучал так оглушительно. Прижатый после матча к стене праведным гне вом английских репортеров, Марадона так отве тил на вопрос, забил ли он первый гол рукой: «Если это была рука, то это была рука Бога».

Спустя год он выиграет первый чемпионский титул с командой Неаполя — самого живого, безумного и порочного города современной Европы. Первый в его истории. Спустя три года еще один. Итальянская лига возвышалась тогда над миром выше, чем английская — сегодня. Футбол был гру бее. А правила позволяли защитникам охотиться за теми, кто творит игру, не стесняясь.

В этом и заключается весомое превосходство Марадоны над Месси в их вневременном состязании. В этом и заключается проблема Лео, о которой говорят все те, кто не желает поклоняться искусству застенчивого мальчика. Величие Месси никак не отделимо от величия сегодняшней «Барселоны». С Аргентиной Месси не выиграл ничего. Облачаясь в ее цвета, он становится всего лишь очень хорошим игроком. Марадона же в 1990-м втащил серую, цвета асфальта сборную Аргентину в финал чемпионата мира. 83 минуты того финала совершенная команда Германии ничего не могла сделать с отрядом Марадоны, пока нако нец мексиканский судья не назначил из любви к высшей истине пенальти в ворота аргентинцев. Спорный, сомнительный, в конечном счете — стыдный. После матча слезы красиво текли по лицу Марадоны, бликуя в свете прожекторов. Он, разумеется, не прятал, не смахивал их.

Никогда еще в истории футбола, как в этот вечер на олимпийском стадионе Рима, отдельный игрок не представлял таким большим и значительным,

затмевающим собой весь мир. После этого матча Марадона практически закончил с футболом. Но все, что он делал потом за пределами поля, только умножало его славу. Марадона не вылезал из кокаиновых притонов, курируемых неаполитанской мафией — каморрой. Он стал проводить времени на допросах в полицейских участках больше, чем на футбольном поле. Чудовищно растолстел. При попытке вернуться в футбол был пойман на допинге. Уехал на Кубу лечиться от наркозависимости, где между процедурами вел диалоги о судьбах мира с Фиделем. В какой-то момент сумятица в его мыслях и чувствованиях достигла такого накала, что с именем и лозунгами Че на устах он отправился с агитпоездом по Южной Америке, проповедуя крестовый поход против Джорджа Буша-младшего. Агитпоезд сопровождала съемочная бригада, руководимая человеком, который с некоторых пор называет себя Диего Марадоной в кино — Эмиром Кустурицей. Ни один новый титул или деяние Лионеля Месси не могло бы, разумеется, подвигнуть Кустурицу ни на что подобное.

У меня есть несколько аргументов в пользу Месси. Но в этом бесконечном взвешивании нет нужды. Месси не проигрывает Марадоне спор. Месси вообще ни с кем никогда не спорит. Он, между прочим, безропотно признает первенство Марадоны. Сам Марадона, кстати, в своей жизни сделал тысячу уколов Пеле, но слово плохого

не сказал о Месси, испытывая к нему что-то вроде отеческой любви. И кажется, это единственное чувство в жизни Марадоны, которое он не разыгрывает. Этих двух аргентинцев невозможно рассудить, как черное и белое, как две планеты, как две идеи. И не случайно грекам в древности звезды представлялись идеями, а идеи — звездами.

Марадона воплощает в себе идею Нового Мира и героя в Новом Мире. Эта идея не так уж нова. Ей примерно 600 лет. Новый мир стал финалом Итальянского Возрождения. Герой нового мира выходит на арену жизни с желанием этот мир усовершенствовать, переустроить. Он живет напряжением всех своих сил и действует по ту сторону Добра и Зла, поэтому его невозможно судить людским судом. Он призывает нас, его зрителей, к действию, к мечте о жизни необыкновенной, полной неземных страстей. Но еще больше приковывает нас к нашей обыденности — такой надежной, такой безопасной. Все эти шесть веков

У меня есть очень много слов про Марадону, но до недавнего времени я совсем не знал, что сказать про Месси. Только что: «Смотрите, смотрите, что он творит!» Сомнительно, что вы читали бы эти заметки, если бы совсем недавно я не обнаружил на ресурсе sports.ru рецензию на творчество Месси, полную эстетического отвращения. Наблюдатель провозглашал Месси оскорблением всех евроцентристских канонов красоты: его поступь мелкой, заячьей, движения — суетными, не говоря уже о пропорциях тела. Только прочитав это, я понял, что думаю про Месси — какую идею воплощает он.

Он воплощает идею святости. Он похож на статую на каком-нибудь тысячелетнем соборном фасаде. И в самом деле такую нелепую, такую жалкую в сравнении с образами греков и их наследников в Новом времени. В футболе, этой, в сущности, богопротивной забаве, не было человека, который бы так просто, так ясно, так легко напоминал о ценностях Священного Писания: скромности, смирении, безропотном приятии мира как дара Божьего.

Марадона умел гениально раскалывать мир напополам — его ненавидели домохозяйки и свя-

тоши, на него недобро смотрел прямодушный север, считая его в первую очередь мошенником, а потом уж гением. Месси обожают домохозяйки, дети, китайцы и фарерцы. Он заставляет улыбаться уголовников и мурлыкать котят. На него не умеют злиться даже его самые свирепые и упрямые конкурники. Марадона был язвительно насмешлив на поле. И за это гораздо чаще, чем Месси, получал по ногам.

Я даже соглашусь с одной из самых глубоких претензий к Месси, которая, на первый взгляд, выглядит сущим вздором. Он — примитивен. Его искусство все время об одном и том же — пляска канатоходца, чудо балансировки. Криштиану Роналду и Златан Ибрагимович много разнообразнее его.

Месси примитивен, как итальянский художник Джотто. Никакого напряжения зрения, ни одной мятежной мысли. Ты стоишь перед Джотто и улыбаешься, в общем, даже не понимая чему. Конечно, он блаженный. Конечно, он не понимает, кто он. Не ведает, что творит.

Возможно, в чем-то и неплохо, что сегодняшняя церковь так безучастна к мирским делам. Но если бы мы жили с Месси 500 лет назад, футбол, несомненно, был бы признан богоугодным делом, а Месси объявлен святым футбола. И это было бы правильно.