Вечеринку перенесли с крыши в дальний лофт в Южном Тель-Авиве (вроде как намечается дождь). На своем минимальном иврите пытаюсь объяснить таксисту, куда и как доехать. Тот сразу выступает вопросом на вопрос: «Вы откуда приехали, какой город? С Москвы? Что, серьезно? С Москвы — и сюда? Да неужели там плохо?» Отвечаю, как арт-терапевт Инбаль: захотелось сменить обстановку. Проезжаем бульвар Ерушалаим, краем глаза замечаю знакомую кудрявую девушку на велосипеде. Ее зовут Катя, мы познакомились 6 лет назад в Симеизе. Она носила серьги в виде мухоморов и жила с художником Пепперштейном. С тех пор я ни разу ее не видела — пока мы случайно не зафрендились в фейсбуке и не выяснили, что обе, не имея ни капли еврейской
крови, переехали в Тель-Авив. Теперь мы соседи по Яффо, надо будет как-нибудь зайти на запеченный батат.
Долго скитаемся вокруг огромного серого здания, похожего на заброшенный универмаг. Наконец находим вход и попадаем на темную террасу, а оттуда — на танцпол. Очень громко, музыку разобрать невозможно. Люди вокруг — точь-в-точь посетители концерта Муджуса в «Солянке». Танцуем, берем в баре виски, идем охладиться на террасу. Внизу проходит мужчина со стаффордширским терьером, терьер гадит прямо под террасой, мужик, не убрав, идет дальше. «У вас в Совке такое везде небось, да? Мы когда уезжали, все собаки еще на газон ходили, а сейчас, думаю, еще хуже», — говорит смутно знакомый мальчик. Такая же интонация была вчера у моего приятеля, с которым мы зачем-то начали смотреть на YouTube ролик, где
С девяти до одиннадцати вечера здесь просто пьют пиво, затем начинают плясать под Моррисси и The Clash
в Мытищи позвала!» В Москве он был два раза в жизни и вряд ли когда-нибудь видел Мытищи.
Наш новый бар на районе оказывается клетушкой с барной стойкой и барабанной установкой, набитой бородатыми мальчиками в клетчатых рубашках. Берем два виски с колой и забиваемся в дальний темный уголок. Сил выпивать нет, так что мы рассматриваем посетителей. На диване полулежит азиатская девушка в очках и красном платье, ее приятель в узких джинсах и конверсах пьет пиво, рядом симпатичная пара уже чуть ли не срывает с себя одежды. Местные все время обжимаются на людях. Увидеть двух людей, залезающих друг на друга днем в кафе, или парочку геев, страстно целующихся посреди бульвара Ротшильда, — обычное дело.
Я не могу решить — нравится мне здесь или нет. Москву называют Совком. Все здесь жалуются на отсутствие
денег (при этом необязательно, что их нет). Словосочетания «туфли Marc Jacobs» или «платье Lanvin» здесь никому ни о чем не скажут, потому что, кроме одного на весь город H&M и горстки местных дизайнеров, здесь нету попросту никакой одежды. На свидании счет в кафе будет оплачен пополам строго в соответствии тому, кто и сколько съел, а потом кавалер посадит тебя в такси, предварительно выторговав у таксиста 5 шекелей. У меня есть билет в Москву — на неделю, и сейчас я считаю дни до отъезда. Пока что я смогу выпить свой эппл-тини за 600 рублей, посидеть в компании мальчиков в клетчатых рубашках и побывать на вечеринке в промзоне. А потом вернуться в свою светлую квартиру с блошиным рынком под окнами, пять раз в день поющим у балкона муэдзином и морем ровно в двух минутах ходьбы. И не так важно — где жить лучше, дешевле или веселее. Важно иметь возможность в любой момент купить билет и вернуться обратно.