Гражданин Хэнкс

стерская сага в картинках о Чикаго начала 30-х. Воплощение под стать: Мендес создал мрачную движущуюся гравюру, каталог застывших, словно под ледяным ливнем, кадров, попросив от актеров абсолютно условной игры. Пол Ньюмен, например, в роли местного главаря имитирует севший голос Брандо в «Крестном отце». А Джуд Лоу в роли наемного убийцы-фотографа и вовсе кажется гуттаперчевым мальчиком из кровавого гиньоля.

И тут на чуткое режиссерское ухо Мендеса наступил медведь – в лице обладателя двух «Оскаров», самого молодого обладателя премии Американского киноинститута за вклад в киноискусство, медали ВМФ США, отца мальчика по имени Честер и мальчика по имени Труман («верный»), потомка Авраама Линкольна – актера Тома Хэнкса. Он играет отца мальчика. Фильму он оказывает ту же услугу, что Мориарти Холмсу: топит.

Хэнкс – главное препятствие, которое никогда не позволит мне понять Американскую киноакадемию. Или разделить чувства, испытываемые американским народом. Они – Академия и народ – его обожают. Я – ненавижу.

Хэнкс мыслит кино как гражданский акт. Его речь, произнесенная по случаю вручения ему «Оскара» за роль гея-адвоката, больного СПИДом, вбила кол в сердце свободы слова американцев в отношении сексуальных меньшинств: отныне они все хорошие; так же хороши априори были для советского

народа генсеки КПСС. Последовавший «Форрест Гамп» отменил само понятие недееспособности: принцип «от каждого – по возможности, каждому – по потребностям» был узаконен вторым «Оскаром» Хэнкса. Не факт, что режиссеры Демми и Земекис мыслили свои ответственно мелодраму и сатиру как гражданские высказывания; Хэнкс помог выбрать из них художественную душу.

Впрочем, когда речь идет о фильмах, затрагивающих проблемы общества, можно ожидать крена в область лекции, а не искусства. Но с тех пор как Хэнкса одарили «Оскарами», он стал играть любую роль – существует. Мне этот упрек не кажется состоятельным: от того, что говорят пожарники про фильм «Ад в поднебесье» или пилоты про фильм «Экипаж», для остальных те менее интересные не становятся. Недавно мне довелось говорить с офицерами подлодок по поводу «К-19»: заместив, что лодка в принципе не может всплывать на ходу (краеугольный эпизод для интриги фильма), они сказали, что плакали, что дух передан верно и что им это всплытие глаз не резало: «Кино ведь должно окупаться, а выглядит эта сцена эффективно». Недостаток фильма не Гурьев – он, в конце концов, не персонаж московской реальной жизни, а персонаж из ремейка феллиниевской «Сладкой жизни». Если в фильме есть принципиальный недостаток, то это – то, что он слишком подробно следует за известным сюжетом, заранее понятно, что будет дальше и чем сердце успокоится. Интрига не в сюжете, она в сравнении персонажей и предметов Рима 50-х и Москвы нулевых. Вместо открытого «шевроле» – лошадь, вместо скучающей аристократки – вульгарно накрашенная поп-певица, вместо проститутки – конюх, вместо ароматной виа Венето – замыленный ночной клуб с техно-музыкой, вместо самой-убийства – убийство, вместо вер-

как последнюю, топча любые жанровые соблазны. В прошлом году он умудрился даже «Робинзона Крузо» превратить (в фильме «Изгой») в двух с половиной часовое нечто, полное дутой значимости, семейных и общечеловеческих ценностей. В «Проклятый путь» он вошел грузно, тяжело дыша под под-

ложным животом, муляжным носом и наклеенными усами, подозрительно оглядывая углы живописного кадра: нет, как же это он будет играть в какой-то стилизации? Он надуется, пустит слезу и заставит зритель размышлять на тему отцов и детей, кровного и духовного родства, ответственности перед подрастающим поколением и т.п. Тонкие материи, которые хотел изучить Мендес, все эти «что происходит, когда фантазия становится реальностью», ему не по масштабу.

Так что остается сидеть и наблюдать, как хэнксовский гуманизм цветами зла пожирает эмаль филигранно сконструи-

рованных кинокадров, фильм становится невообразимо длинным и тяжеловесным. Посреди фильма – надо же было о чем-то думать, чтобы не заснуть и не сойти с ума от тоски, – мне вспомнился дурацкий анекдот. Звонок в дверь. Мужик открывает и видит амбала в маскарадном костюме Винни-Пуха, который направляет на него дуло и говорит: «Поздравляю с днем рождения. Желаю счастья в личной жизни!» Пух!!! Вот так и Хэнкс в «Проклятом пути»: и страшно, и за чужую глупость неудобно.

Проклятый путь/Road to Perdition Сэм Мендес, США, 2002 В ролях Том Хэнкс, Тайлер Хоклин, Пол Ньюмен, Джуд Лоу, Дэниел Крейг (дублированный) Будапешт, Высота, Кодак Кино-мир, Космос, ср-вс 23-27 октября; 5 звезд, Гавана, Зарядье, Звездный, Киноцентр (Большой зал), Люксор, МДМ-кино, Матрица, Орбита, Орион, Победа, Ролан, Синема-Весна, Формула кино, Художественный, чт-вс 24-27 октября; Киноцентр (Малый зал), чт 24, пт 25 октября; Америка-Синема, Большой зал ЦДЛ, Киноплекс на Ленинском, пт-вс 25-27 октября; Под куполом, сб 26, вс 27 октября