TV-программа

Программы студий кабельного ТВ Москвы

Сергей МИХАЛЫЧ Начну с того, что утомлю вас цитатой. Она — почти про меня. «Я не принадлежал никогда к классу господствующих в России и не имею никакой личной причины сожалеть о конце старого строя жизни. Но я в этот конец не верю. Не потому, что мне нравится то, что было, а просто потому, что в новинах наших старина слышится мне наша. Я поверил бы в издыхание старого мира, если бы переменился не только строй внешней жизни, но и строй души. А этого как раз и нет нигде и ни в ком».

«И ума не прибавилось», — добавил бы я вслед мрачному Сологубу. И потому, наверное, мы все и всегда будем строить социализм, что бы ни строили или ни делали. И не важно — в какой из независимых республик прописаться.

И еще: я бы на каждом углу теперь вешал картины Хиеронимуса Босха — уродливые фантазии полусумасшедшего интеллекта — вместо зеркал: уж больно похоже все... А может, так нам и надо?

Детей только жалко, им-то зачем шизофрения по наследству?

Как мы смеялись когда-то над китайцами времен «Великого кормчего» Мао, которые учили детей по атласам, где половина Сибири отошла к Поднебесной.

Бог с ней, с географией, пусть даже она и всмятку. Теперь в Латвии дети будут учить историю по учебнику эмигранта Адолфса Шилде, который в свое время был идеологом уничтожения еврейского народа в Латвии. Фашистом то есть. Он был одним из руководителей латышских нацистских организаций, и ему принадлежат слова: «По отношению к евреям у нас может быть лишь одна позиция — их нужно уничтожать, как это делают наши освободители — немцы». Жалко, что учебников не писал Геббельс. Да? А если покопаться в архивах?

Оно, конечно, мы для них — оккупанты: в 1940-м, но в 1944-м — все же освободители. И не Сталина судили в Нюрнберге хотя бы потому, что в Сибири не было печей крематориев.

Так что это — не национальное возрождение, это — национализм. И не только в Латвии — сами знаете. Ждем со дня на день оправдания «героя» Бандеры... Кто на очереди следующий?

А может, и законам Фарадея придать чей-нибудь национальный колорит и самостойность?

И вообще — так все напутано, что почвы для разночтений масса: татаро-монголы или монголо-татары, какова роль Ермака в покорении Сибири с точки зрения бурятской автономии, что-то там с Богданом Хмельницким не вяжется, и когда-то было Урарту, а сейчас — его нет... Видите, сколько разных учебников можно написать, сколько атласов издать, чтобы потом пролились моря слез и крови.

Всякие войны были на земле: гражданские, мировые, религиозные — вот только до образовательных войн никто, кроме нас — СОВЕТСКИХ, додуматься был не в силах. Советских, потому что, как всегда, не правда нам важна, а — идея. А это уже — экстремизм.

Но стоит напомнить, что экстремизм, каким бы он ни был — духовным, национальным или религиозным, — это всегда более чьи-то неудовлетворенные амбиции, нежели принципы и убеждения, подоплека его все более личная, если не сказать — шкурная. И следствие ему одно — деградация.

И признаки ее налицо. Тут попалась мне в руки хрестоматия по русской литературе для старших классов. «Бог мой», — подумал я.

Маяковский в ней представлен горсточкой ранних стихов, а у Блока отняли «Двенадцать», Горького теперь будут знать лишь по «Страстям-Мордастям», опять досталось горемычному Бабелю, на этот раз за «Конармию». Целый пласт прошлой культуры вычеркнут — будто и не было. Можно спорить о ценности стихов Демьяна Бедного (там еще кто-то Голодный был), о ценности агиток Пролеткулта, но Маяковский и Блок — это не наше уже достояние, а мировое. Не каждый любит классицизм, кому-то чужды схоласты средневековья, меня лично тошнит от Макиавелли, но ведь были они — и писали, между прочим, достойно с точки зрения даже пристрастного критика.

Мы уже делали вид, что не было Замятина и Пастернака и что Андреев — не более чем горьковский друг, а Тургенев, Пушкин и Лермонтов были скрытыми революционерами, скрытыми настолько, что об этом не догадывались сами. Было, братцы, и, как видно, осталось. Может сказать, что это смешно, что кто-то просто прогнулся, что это нонсенс, курьез, парадокс...

Может быть, но вновь утомлю вас цитатой, маленькой на этот раз: «Сегодняшние парадоксы — это завтрашние предрассудки». Спасибо, г-н Пруст.

Специалисты утверждают, что в отсутствие политических раздракителей многие испытывают заметный подъем социального оптимизма. Коли так, массовый отъезд российских политиков на отдых — дело благое. Пожалуй, посткоммунистической России такое вообще впервые — обитатели всех ветвей власти разом выпорхнули из насиженных гнезд. Президент — не исключение. Правда, с его отъездом не обошлось без пропагандистских казусов, что дает повод для некоторых размышлений.

Какое-то время назад кремлевская пресс-служба загадочно сообщила: глава государства намерен отправиться в кратковременный отпуск, который проведет нетрадиционно. Дня два заинтригованная страна гадала в отсутствие информации — что ж такое необычное на сей раз затеял Борис Николаевич?

«Сегодняшние парадоксы — это завтрашние предрассудки»

ЛИЧНОЕ ДЕЛО «Сегодняшние парадоксы — это завтрашние предрассудки» Сергей МИХАЛЫЧ Начну с того, что утомлю вас цитатой. Она — почти про меня. «Я не принадлежал никогда к классу господствующих в России и не имею никакой личной причины сожалеть о конце старого строя жизни. Но я в этот конец не верю. Не потому, что мне нравится то, что было, а просто потому, что в новинах наших старина слышится мне наша. Я поверил бы в издыхание старого мира, если бы переменился не только строй внешней жизни, но и строй души. А этого как раз и нет нигде и ни в ком».

«И ума не прибавилось», — добавил бы я вслед мрачному Сологубу. И потому, наверное, мы все и всегда будем строить социализм, что бы ни строили или ни делали. И не важно — в какой из независимых республик прописаться.

И еще: я бы на каждом углу теперь вешал картины Хиеронимуса Босха — уродливые фантазии полусумасшедшего интеллекта — вместо зеркал: уж больно похоже все... А может, так нам и надо?

Детей только жалко, им-то зачем шизофрения по наследству?

Как мы смеялись когда-то над китайцами времен «Великого кормчего» Мао, которые учили детей по атласам, где половина Сибири отошла к Поднебесной.

Бог с ней, с географией, пусть даже она и всмятку. Теперь в Латвии дети будут учить историю по учебнику эмигранта Адолфса Шилде, который в свое время был идеологом уничтожения еврейского народа в Латвии. Фашистом то есть. Он был одним из руководителей латышских нацистских организаций, и ему принадлежат слова: «По отношению к евреям у нас может быть лишь одна позиция — их нужно уничтожать, как это делают наши освободители — немцы». Жалко, что учебников не писал Геббельс. Да? А если покопаться в архивах?

Оно, конечно, мы для них — оккупанты: в 1940-м, но в 1944-м — все же освободители. И не Сталина судили в Нюрнберге хотя бы потому, что в Сибири не было печей крематориев.

Так что это — не национальное возрождение, это — национализм. И не только в Латвии — сами знаете. Ждем со дня на день оправдания «героя» Бандеры... Кто на очереди следующий?

А может, и законам Фарадея придать чей-нибудь национальный колорит и самостойность?

И вообще — так все напутано, что почвы для разночтений масса: татаро-монголы или монголо-татары, какова роль Ермака в покорении Сибири с точки зрения бурятской автономии, что-то там с Богданом Хмельницким не вяжется, и когда-то было Урарту, а сейчас — его нет... Видите, сколько разных учебников можно написать, сколько атласов издать, чтобы потом пролились моря слез и крови.

Всякие войны были на земле: гражданские, мировые, религиозные — вот только до образовательных войн никто, кроме нас — СОВЕТСКИХ, додуматься был не в силах. Советских, потому что, как всегда, не правда нам важна, а — идея. А это уже — экстремизм.

Но стоит напомнить, что экстремизм, каким бы он ни был — духовным, национальным или религиозным, — это всегда более чьи-то неудовлетворенные амбиции, нежели принципы и убеждения, подоплека его все более личная, если не сказать — шкурная. И следствие ему одно — деградация.

И признаки ее налицо. Тут попалась мне в руки хрестоматия по русской литературе для старших классов. «Бог мой», — подумал я.

Маяковский в ней представлен горсточкой ранних стихов, а у Блока отняли «Двенадцать», Горького теперь будут знать лишь по «Страстям-Мордастям», опять досталось горемычному Бабелю, на этот раз за «Конармию». Целый пласт прошлой культуры вычеркнут — будто и не было. Можно спорить о ценности стихов Демьяна Бедного (там еще кто-то Голодный был), о ценности агиток Пролеткулта, но Маяковский и Блок — это не наше уже достояние, а мировое. Не каждый любит классицизм, кому-то чужды схоласты средневековья, меня лично тошнит от Макиавелли, но ведь были они — и писали, между прочим, достойно с точки зрения даже пристрастного критика.

Мы уже делали вид, что не было Замятина и Пастернака и что Андреев — не более чем горьковский друг, а Тургенев, Пушкин и Лермонтов были скрытыми революционерами, скрытыми настолько, что об этом не догадывались сами. Было, братцы, и, как видно, осталось. Может сказать, что это смешно, что кто-то просто прогнулся, что это нонсенс, курьез, парадокс...

Может быть, но вновь утомлю вас цитатой, маленькой на этот раз: «Сегодняшние парадоксы — это завтрашние предрассудки». Спасибо, г-н Пруст.

Волга впала в Черное море

ВАТЕРЛИНИЯ Волга впала в Черное море Волжский заплыв президента закончился в Сочи Специалисты утверждают, что в отсутствие политических раздракителей многие испытывают заметный подъем социального оптимизма. Коли так, массовый отъезд российских политиков на отдых — дело благое. Пожалуй, посткоммунистической России такое вообще впервые — обитатели всех ветвей власти разом выпорхнули из насиженных гнезд. Президент — не исключение. Правда, с его отъездом не обошлось без пропагандистских казусов, что дает повод для некоторых размышлений.

Какое-то время назад кремлевская пресс-служба загадочно сообщила: глава государства намерен отправиться в кратковременный отпуск, который проведет нетрадиционно. Дня два заинтригованная страна гадала в отсутствие информации — что ж такое необычное на сей раз затеял Борис Николаевич?

Журналисты спорили, ожидая неизбежной в таких случаях утечки информации из неподкупных президентских структур.

Конечно, волжский круиз — не сочинский пляж и не царские охоты в подмосковном Завидове. И впрямь, что-то новенькое. Но, по большому политическому счету, что ж тут «нетрадиционного»? Упаси Бог, намекать на стародавних наших государей, любивших попутешествовать по необъятным русским просторам и полюбоваться великой державой.

Тех благородных царских утех уже не вернуть, не тот внутренний строй нынешних хозяев страны! А потому и подражать им нечего. Но есть пример посвежее — Солженицын, не так давно проехавший едва ли не всю Россию. С востока на запад. И ладно бы проехал, а то ведь, вернувшись, стал во всеуслышание высказывать свои суждения. Обо всем. И о политике в том числе... В околокремлевских кругах обеспокоенно загудели: «Солженицын набирает политический вес!» Почувствовал ли президент в вернувшемся в Россию писателе своего политического конкурента? Об этом, думаю, говорить еще рано. Но какие-то потаенные струны президентской души, видимо, все же задеты. Солженицынские претензии на знание положения дел в стране не могли не дойти до Кремля. А коли так, не исключаю, что отозвались в нем своеобразным эхом — решением пересечь Россию. Но по-своему, «нетрадиционно» — с севера на юг.

Что обратило на себя внимание прежде всего? Во-первых, услужливость официальных источников информации, упорно величавших «государев вояж» рабочей поездкой. Это, право же, выглядело очень трогательно: устав от кремлевских забот, отправиться на «спецплавсредстве» по Волге со свитой и домочадцами «порешать кое-какие вопросы». Где-то дать дельный совет, как улучшить экологию великой русской реки. Где-то поделиться сокровенным о наиболее радикальных способах борьбы с нитратами и нитритами. И, конечно же, поддержать, приободрить людей, оказав им особые знаки президентского внимания. Посулить самолет с деньгами или хлебоуборочный байн преподнести...

В ходе поездки порой решались и впрямь важные вопросы. Но как-то странно... Читаю сообщение из Ростова-на-Дону: прямо в аэропорту президент принял решение согласиться с повышением закупочных цен на зерно со 160 до 190 тысяч рублей, как того требовали кубанские хлебопроизводители. Это, право же, становится какой-то навязчивой банальностью — демонстрировать государственную мудрость, не отходя от трапа. Можно, конечно, предположить: вопрос был проработан заранее. Но почему тогда заранее и не решен? И, кстати, для всех разом — и для ставропольцев, и для оренбургцев. А что остается, скажем, столь же недовольным ценами российским кукурузоводам или картофелеводам? Только надеяться: «Вот приедет барин...» А чего стоит удивление главы государства, узнавшего о задержках в выплате зарплаты работникам ВАЗа! Да неужели ж, чтобы узнать об этом, стоило гонять пароход от Москвы до Жигулей? Цитирую по радифонограмме: «Чтэ-э-э-э?.. Как не дают?.. Не дают?.. За июль еще не давали?.. Понимаете... Дэ-э-э... Как так?.. Ну, это только за июль, понимаете... Дадут... Сегодня же, понимаете, позвоню...» Самолет с деньгами для рабочих автозавода — это по-царски! Однако для логической завершенности акта, думаю, стоило объявить об открытии регулярной чартерной авиалинии по маршруту Кремль — ВАЗ и пополнять заводскую казну с требуемой регулярностью. А не то признательность автомобилестроителей ненароком обернется неприязнью: почему вчера было можно, а сегодня нельзя?! Что же касается тысяч других российских предприятий, то им, видимо, остается надеяться, что когда-нибудь и по их региону вдарят за «плановой рабочей поездкой».

И еще одно, последнее наблюдение. В дни, когда президентский фрегат бороздил порядком загаженные волжские просторы, официальная пропаганда, всеу поминая бывших советских лидеров, особо подчеркивала: на сей раз обошлось без традиционной показухи. Ничего к приезду высокого гостя специально не готовилось — не асфальтировалось, не красилось, не латалось. Вот уж позвольте не поверить! На сей счет есть соответствующая инструкция, разработанная еще службами КГБ и которую по сить головы. Ибо шаг в сторону — грязь, разбитые дороги, полуразвалившиеся дома, пьяные, неухоженные горожане. Привести в порядок «гостевой маршрут» — нечто большее, чем пустить пыль в глаза. В наше время и при нашем всеобщем разоре столь примитивным способом никого не проведешь. Все куда тоньше. Сделать это — значит продемонстрировать: «Вот как мы преданы! Ждали, готовились, старались!» Такова стародавняя российская традиция. Но современные городничие довели ее до высшей степени совершенства, ...Появление главы государства в каком-нибудь заштатном городке, за тридевять земель отстоящем от бурных политических водоворотов, — конечно же, событие. Узнав о его приезде, люди выходят на прибранную по этому случаю улицу и часами ожидают президентский кортеж. Что влечет их на обочину «гостевого маршрута»? Каждого свое. Одни рассчитывают подать челобитную на своих обидчиков и притеснителей. Других загодя предупредили: «Явка обязательна!» Ну а третьими движет заурядное любопытство — какой он? Но проносится вереница автомобилей, доселе невиданных в этих местах, и все стихает. Разъезжается милиция, стянутая со всей округи. Солдаты внутренних войск отправляются в свои казармы. Рядовые граждане возвращаются к повседневным заботам. Жизнь погружается в привычную дремоту.

Фото Яковы ТИТОВА сей день никто не отменял. И если генерал Коржаков ее не выполняет, так это просто никуда не годится! Значит, у нас, налогоплательщиков, есть все основания тревожиться за порядок в этом подсобном президентском хозяйстве.

Но, полагаю, опасения все же напрасны. Приготовления к приезду высокого руководства всегда начинаются с приведения в порядок «гостевого маршрута». Специальные люди из президентской команды выезжают заранее «на подготовку», и все на месте проверяют до мелочей. Боже сохрани потом отклониться от того, что было определено заранее! Тому, кто допустил эту вольность, не сноТо же самое может теперь сделать и виновник всей этой суе-ты. После «совета с людьми» хорошо думается в заповедной тиши о чем-нибудь государственном. Что ни говори, а поддержка народа многое стоит! Теперь уже никто не посмеет упрекнуть в незнании реального положения дел. Плавали — знаем...

Павел ВОЩАНОВ, политический обозреватель «НЕГ»