АШАРШЫЛЫК

Исполняется 90 лет Голодомору в Казахстане, убившему не менее миллиона казахов. Вина руководства СССР и лично Сталина неоспорима, вопрос — как за это должна отвечать Россия

Каждый год 31 мая в Казахстане отмечается День памяти жертв политических репрессий, а последние несколько лет — еще и День памяти жертв голода 30-х годов прошлого века. В этот день тысячи казахстанцев возлагают цветы к мемориалам памяти, установленным в нескольких городах страны, а с речью, как правило, выступают один или оба президента страны. Многие годы мероприятия 31 мая были, по сути, символическим жестом истории, но теперь все начало меняться: даже аккуратная в своих оценках прошлых событий казахстанская власть начинает настаивать на более тщательном изучении Голодомора. Это неизбежно приведет их к выяснению отношений с Россией.

Накануне нынешнего дня памяти спикер верхней палаты парламента — Сената — Маулен Ашимбаев под камеры презентовал президенту Касым-Жомарту Токаеву трехтомник «Ашаршылык. Голод. 1928–1934. Документальная хроника». В него, утверждает Ашимбаев, вошло больше тысячи реальных свидетельств об ужасах коллективизации на территории Казахстана. Значительная часть документов и так находится в открытом доступе: архивы сталинских времен открываются в стране с 90-х годов, хотя опубликовано еще далеко не все. Нынешний трехтомник — результат распоряжения Токаева, который год назад поручил создать госкомиссию по реабилитации жертв политических репрессий в КазССР, а в январе выпустил программную статью с призывом «заново систематизировать национальную историю». Правда, президент больше напирал на голод 1921–1922 годов, но резонирует сейчас совсем другой исторический отрезок. Остановить этот тренд на восстановление истории администрация президента не может — теперь она пытается его возглавить. Резкий всплеск интереса к теме Ашаршылыка (так в казахском языке именуется Голодомор) в Казахстане произошел пару лет назад, когда почти одновременно вышли два документальных фильма — «Зулмат» Жанболата Мамая и «Откочевники великой степи» Досыма Сатпаева, — рассказывающие о периоде Голодомора с привлечением историков, обильным цитированием документов, свидетельствами живых очевидцев того времени. Фильмы были выпущены на YouTube — и оказалось, что его аудитория воспринимает такую информацию с большим вниманием и уважением. Параллельно стали публиковаться научные труды. Самая известная книга сегодня — «Голодная степь» американского историка Сары Камерон — вышла в 2018-м, а в 2020 году была переведена на казахский и русский языки (М.: Новое литературное обозрение, 2020). «Оказалось, что молодое поколение это очень даже интересует, вплоть до того, что люди с книгой выкладывали сториз в инстаграме и писали, как это важно знать», — говорит «Новой» Досым Сатпаев, который является издателем казахской версии книги. Кроме того, уже в 2021 году вышло фундаментальное исследование казахстанского историка Султана Акимбекова «Казахи между революцией и голодом» (Алматы: ТОО «Институт Азиатских исследований», 2021), в котором тот, по сути, суммирует все известные данные и исследования разных лет в одну цельную картину жизни — точнее, смерти, — значительной части казахского народа. При этом, хотя общественный интерес к теме неоспорим, научная работа по вопросу Голодомора в Казахстане идет куда медленнее, чем могла бы. Мешают резко радикализировавшиеся оценки сторонников и противников самого факта существования Ашаршылыка, а также опасения задеть большого северного соседа. Которого задеть придется даже при достижении компромисса в собственной стране.

Отнять все, сделав советским

Строго определенной даты начала голода 1931–1933 годов в Казахстане нет. Многие используют временной период с 1932 года — по аналогии с украинским Голодомором, — но это не совсем точно: к этому моменту голод в республике бушевал уже вовсю. Но вот что к нему привело — можно сказать уже совершенно определенно. После революции Средняя Азия далеко не сразу приняла советскую власть, а созданная в 1924 году Казахская ССР и вовсе была не похожа на другие республики ни ландшафтом — множество пустынь и насквозь продуваемых степей, с перепадами температур от -50 до +50 градусов, — ни образом жизни. Подавляющее большинство населения составляли кочевники-скотоводы, которых тяжело было не столько сделать лояльными, но даже банально посчитать. Представить себе классическую модель социализма в условиях постоянной миграции населения было тяжело, и большую часть 20-х годов казахам дозволялось жить своей привычной жизнью. А потом пришла плановая экономика. Объявив в 1929 году первую пятилетку и коллективизацию, Сталин задался целью сделать из Казахстана и аграрную, и животноводческую базу, которая будет кормить практически всю остальную страну. Он исходил из примитивной логики: земли в Казахстане много, и расходуется она неэффективно, но вот если всех «посадить на землю», то есть в колхозы, казахи тогда научатся и зерно выращивать, и продолжат выдавать положенные нормы мяса крупного рогатого скота, который также нужно будет объединить в колхозы. То, что в условиях резко-континентального климата (который в современном Казахстане до сих пор называют «мерзко-континентальным») оседлое земледелие — крайне рискованная ставка без гарантий на успех, — в расчет не принималось: к 1928 году дискуссии на эту тему прекратились совсем.