Тепло стыда

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

Аркадий ЧЕРЕШНЯ Пришло время, и, словно по пророчеству Тютчева, «дух растлился в наши дни». Нет веры, нет надежды, нет света. Храмы полны: всенощные, литературии, рождественские песнопения, но бескорыстно верующих, не ждущих для себя ничего лично — и прежде всего спасения своей греховной души — ничтожное меньшинство. Лжем, пьянствуем, блудим едва ли не больше прежнего — свобода ведь во всю разудалую русскую ширь. Можно свихнуться! Пьем за Рождество Христово, Крещение Господне — о, как пьем! — не понимая ни таинства причастия, ни смысла притч Сына Человеческого — Иисуса Христа. «Блаженны нищие духом...» Почему блаженствуют нищие духом, а не телом — не понимаю, нет, не понимаю... Празднуют юбилей Александра Меня — о, как празднуют, поминают, благолепствуют! И тут же распинают тех, кто хочет равенства всех христianских церквей: православных, католических, протестантских... Увы, «все тонет в фарисействе», как обронил с горечью Пастернак.

Нелепо утверждать, что ложь, обман, бесчестье — спутники только нашего смутного времени. Но древним людям был ведом стыд, тогда как сегодня, в послекоммунистической России, кажется, утрачено даже его подобие. Как бы внешне приобщившись к светлым истинам новозаветных книг, но ничего не поняв и не приняв из их жертвенной, самоотреченной и искупительной силы, мы попали в замкнутый круг лжи и бесстыдства.

Вспомним, с каким артистизмом мошенники из различных художественно глущих компаний и фирм вытряхивали у бедных стариков их последние гробовые деньги. И вытряхнули ведь наконец! Под вексель, под договор о вкладе, под «честное благородное слово», которым старый обманщик Паниковский привечал простодушных обывателей Черноморска. А когда наступил час расплаты, попросту исчезли с деньгами вкладчиков или хладнокровно отказались им платить. Никто из этих новояявленных денежных баронов не покаялся в бессовестном транжирстве чужих денег, что у порядочных людей во все времена считалось пределом низости. Более того, они не только не отдают деньги, но и при этом нагло смеются над беззащитными людьми. Да, время застенчивых воришек, голубоглазых Альхенов, которые у Ильфа и Петрова обкрадывали приходских старушек, ушло безвозвратно. На смену им пришли люди с волчьими сердцами.

А разве романтики рыночной реформы когда-либо, пусть даже в сильном подлитии, извинялись перед миллионами своих сограждан, которых в буквальном смысле раздели средь бела дня, не возместив ни на гран съеживание их вкладов в Сбербанке? Ничуть не бывало. Все их раскаяние состояло в подготовке умопомрачительного по своей туманности Закона о возмещении потерь вкладчиков Сбербанка, который теперь никто не знает, как применять.

Не последним на этой ярмарке сановного бесстыдства чувствует себя и наше правительство, глущее о чем угодно с редким иезуитством и подлинной виртуозностью. О числе убитых в чеченской бойне, об экономическом положении России, о здоровье президента, о судьбе брошенных на дно жизни миллионов людей. И вдобавок эта почти несколько российских солдат. Ельцин, Дудаев, Грачев, Егоров — есть.

Второе. То, что осталось от города, — не взято и российскими войсками не контролируется, точно так же, как и восемьдесят процентов территории Чечни. И это за два месяца полномасштабной военной операции.

И последнее. Я всегда знал, что нами управляют нечистоплотные люди, остатки мебели и скарба — под ними...

Еще это можно сравнить, если смотреть в триплекс БТРа, с городом будущего... Помните, как в кинофильмах про звездные войны — земные города превратились в груду мертвых развалин, а люди ушли жить в подземелья. Совпадение с «Бегством мистера Мак-Кинли» полное. Как только над городом появляется солнце, из всех щелей, куда в иные времена и собака не пролезет, из люков, подвалов начинают выбираться люди, одержимые двумя сверхидеями: где бы достать еду и где бы достать воду. Они похожи на зомби, бродящих со смешными каталками в поисках того и другого по превратившимся в грязевое месиво улицам под аккомпанемент не прекращающихся перестрелок. Здесь у каждого свои «колеса» — обычные сумки на колесиках, которые заполонили московское метро, здесь служат для перевозки воды, дров и трупов. Если их нет, приспособляют все: коляски, разобранные детс-