ВЕРСИЯ

Вряд ли сегодня политолог может рассматривать любой аспект российской политической жизни, отвлекаясь от поразившего общество кризиса власти. Система принятия решений и управления страной находится в состоянии неуправляемого распада, и невозможно сегодня ожидать последовательного проведения в жизнь какой бы то ни было программы. Страна не имеет иного выхода, кроме радикальной смены если не персонажей, то их ролей. Смены не бутафорской, но реальной, за которой последует период стабильности и дееспособности.

Увы, сегодня мало надежд на то, что такая смена может произойти легитимно. Впрочем, Андраник Мигранян видит возможный выход в назначении Ельциным на пост премьер-министра неангажированного политика, способного собрать команду под программу национального спасения («НГ» от 04.11). Но, будучи президентским советником, Мигранян ставит себя в неловкое положение попыткой взвалить всю вину за бездарное руководство страной на правительство, уже сданное его шефом. И именно изъятие из рассмотрения основного фактора недееспособности власти делает попыту Миграня несостоятельной. Так как любое решение, направленное на стабилизацию государства, предполагает прежде всего создание механизма отстранения Бориса Ельцина от влияния на рычаги власти.

Я думаю, построения Миграня представляют собой не более чем упражнения для ума. Не случайно он пишет, что недействующая харизма Ельцина должна быть заменена авторитетом нового лидера, способного объединить вокруг своей программы большую часть если не народа, то злиты. Но такой лидер недолго будет заглядывать в рот обанкротившемуся руководителю страны, а Ельцин не для того подписывал беловежские соглашения и расстреливал Верховный Совет, чтобы отправить себя в отставку. И если в стране есть политик, способный стать национальным лидером, он придет к власти не благодаря, а вореки Борису Ельцину.

Стараясь сохранить логику в рамках заведомо сомнительных посылок, Мигранян замечает, что легитимный приход к власти нового лидера невозможен без публично обсужденной и приемлемой для основных политических сил программы. Но сегодня не только нет такой программы и такого лидера, которого бы услышала и приняла вся страна, но нет и времени на обсуждение. Единственный шанс остаться в рамках законности — рассматривать ныне формируемый состав правительства как временный, созданный лишь для того, чтобы дожить до президентских и парламентских выборов 1995 года. Это и есть тот вариант фракции «ЯБЛоко», который несколько передернут советником президента в упомянутой статье. Но и этот вариант лишь допускает, что есть шанс, да и то, если нам хватит доброй воли со стороны Бориса Николаевича. А этого, вероятно, нам ждать не приходится.

Впрочем, апатия менее всего наблюдается среди действующих политиков. Запах власти, валяющаяся на полу кремлевских апартаментов, горячит кровь. Но нам не дано знать, кто те люди, которые пытаются ее поднять, мы только стараемся угадать, что происходит.

Самое простое объяснение заключается в том, что группы, оказавшиеся у власти, отчетливо сознают: счетчик, отсчитывающий дни Ельцину, — это счетчик их срока. Поэтому они постаются не допустить неконтролируемых президентских выборов. Но сложившееся в Кремле равновесие бессилия не может продолжаться долго, хотя бы потому, что Хозяин стал сдавать слишком сильно. Вряд ли власть имущим хочется, чтобы главное действующее лицо по тем или иным причинам неожиданно исчезло со сцены. Поэтому пополновения на разрушение губительного квазистатус-кво в последнее время стали особенно яростными. Я думаю, «черный вторник» и убийство Холодова так или иначе связаны с этими процессами.

Анализируя кампанию, вспыхнувшую после убийства журналиста, невольно приходишь к выводу, что эта смерть лишь спустила курок в процессе оттеснения от власти одной из групп. Влияние Грачева (рядом упоминают Коржакова) и идентифицируемых с его именем структур не только было сильным, но и возрастало. И вот — ужасная смерть молодого парня, и казавшийся столь прочным плацдарм начинает рушиться. Тут же всплывают старые бумаги и старые обвинения. Удивительно, но почти весь шквал организован прессой, так или иначе восходящей к Лужкову.

Лужков — фигура, наиболее подходящая для роли авторитарного руководителя страны. Он доказал свои способности организатора: в области приватизации, в умении инспирировать или контролировать чрезвычайные ситуации, в экономической сфере. Лужков — тонкий политик, умеющий играть многими фигурами, выбирать и беречь партнеров. Он блестяще проводит популистские акции. Все это позволяет ему в один прекрасный день выложить долгожданную программу национального спасения.

Но Лужков, во многом благодаря которому эта власть получила год форы, оказался оттесненным от кремлевских рулей, и это, возможно, было связано с усилением Грачева (будем говорить так для краткости). И вот бумаги Болдырева всплывают в «Московском комсомольце», а кампанию против Бурлакова и Грачева возглавляет НТВ.

Если присовокупить к этому энергичную борьбу Лужкова с Чубайсом, олицетворяющим другой (другой ли?) центр власти в правительстве, можно с уверенностью сказать, что Лужков — одна из борящихся сторон. Однако это сторона из-за пределов Кремля, и хотя очень мощная, но ей труднодоступно то, что валяется ныне на кремлевских полах. К тому же и по Лужкову палят пушки — Шумейко успел обвинить «Мост» в причастности к «черному вторнику», и, вне зависимости от юридической правомерности, это серьезный ответ, если иметь в виду его публичное звучание.

Что статус-кво в коридорах власти нарушено, явствует из ухода Шохина в большей мере, чем если бы ушел сам Черномырдин. Черномырдин — зонтичная фигура, и его пассивность, в значительной мере способствовавшая ступору власти, является лишь свидетельством двусмысленного положения премьера.

Уход Шохина сделал призрачным и положение Шахрая (кстати, также ориентировавшегося на сданного премьера), зато, возможно, усилился Чубайс. Но это не означает победы одной линии в правительстве. Кроме диссонирующих назначений, есть еще основания предполагать, что в Кремле влиятельны, как минимум, два центра. Но ясно, что такое состояние долго не продлится: чем больше проявятся черты распада в стране, тем чаще будут происходить перемены в Кремле и в Москве в целом. Из калейдоскопических узоров все явственной будет просвечивать конфигурация устойчивой власти. И наступит момент, когда с трудом проснувшемуся дирижеру положат на стол указ о назначении премьер-министра — и предложение будет столь убедительно, что Борис Николаевич не сможет отказать. И с этого дня он вообще не сможет отказать. Не всем, а тому единственному, кто будет самым убедительным.

Это только версия, но версия довольно вероятных событий. Сомнительно, что у России остался вариант легитимного развития. Скорее всего, выход будет найден на путях авторитарного правления. Но такой выход редко является результатом нравственных устремлений. Чаще это бывает следствием эгоистического и нечистоплотного дележа политической и экономической власти. Но это не повод для бездеятельности ответственных и честных политиков.

...И все же — у нас пока остается шанс, предложенный «ЯБЛоком».

Вячеслав ИГРУНОВ