Когда мы закончили, я смог сказать ему только одно: — Иваненко, ты жуткий наглец.
А что иное вы могли бы сказать, прослушав двухчасовой феерический спич, произнесенный в скромном кабинете на четвертом этаже здания, больше похожего не на офис солидной телекомпании, а на средней руки общежитие? Что иное вы могли бы подумать, когда этот человек, пряча в уголках произительных глаз хитрую улыбку, показал бы вам факс, в котором его приглашают куда-то в Африку на запуск французского спутника, и именно этот спутник будет вещать его, Иваненко, двадцатичетырехчасовую телепрограмму?
Хотя жена Иваненко честно предупреждала: — Володя может убедить и расположить к себе кого угодно. Дар у него такой.
Не знаю, дар у него такой или сказался семилетний опыт работы опером в николаевской милиции, после чего одни начинают говорить матом, а другие превращаются в тонких психологов-человековедов. Не знаю. Да это и не важно. Факт — иное. За пять лет бывший опер организовал телевизионную структуру, опутавшую практически весь бывший Советский Союз и готовую уже сегодня серьезно побороться за зрителя с мощными государственными телекомпаниями, — «Тонис».
На Украине его программы смотрят Одесская, Николаевская, Херсонская области, Крым. В Киеве популярный канал «Тет-атет» — тоже «Тонис». Харьков, Луцк. Приднестровье. В России — Оренбург, Рязань, Нижневартовск, Тюмень. «Тонис» есть в Риге, Таллине, Тбилиси, Москве. На последний съезд приехали представители 120 телекомпаний, считающих себя детьми «Тониса» Владимира Иваненко.
«независимых».
Пять лет назад Лера постигла телевизионную теорию в Ленинграде, параллельно работая диктором николаевской студии телевидения. Теория — теорией, а хотелось еще чего-то попробовать на практике. Время тогда было такое, помните? Вот и начала она, опершись на мощное плечо мужа, делать в Николаеве свое телевидение. Достали кабель, начали тянуть в пяток домов в новостройках. Пропускали провод просто в форточки квартир. Пока не напоролись на окрик: — Нельзя!
И тут Володя первый раз проявил свою незаурядную склонность к авантюрам: — Как это так, «нельзя»?! Можно. И не только кабельное, но и эфирное, и даже спутниковое.
Даже друзья смотрели на него тогда как на малость... э... двинутого.
Может быть, Иваненко вначале двигал не трезвый расчет бизнесмена, как он это теперь представляет, а желание ублажить свою Леру. И я его понимаю. Отсюда и сумасбродство, и жуткий напор. Может быть. Но Иваненко поехал в Москву и проделал классический трюк, по размаху достойный самого Остапа Ибрагимовича. Он отправился в Фонд культуры, в Союз ветеранов, в Минобороны, в Госкино. Как попадал Володя в начальные кабинеты — это его секрет. Но, попав, принимался рисовать владельцам мягких стolicных кресел радужные картины всеобщего социалистического благоденствия под лучами независимого перестроечного телевидения. Не знаю, что при этом думали московские чиновники. Скорее всего, просто спешили отмахнуться от назойливого гостя, рассказывающего небылицы. Но печать на нужных документах ставили. Ставили тоже понятно почему: пусть он там едет в свой Николаев, копается, все равно ничего не получится.
— Я их брал тепленькими, — с удовольствием вспоминает теперь Иваненко. — Они, наверное, даже не представляли, что можно делать с их печатями здесь...
А здесь Иваненко шел в самый главный областной кабинет и интересовался: — Так вы против? А знаете, Раиса Максимовна — за.
И показывал нужную бумажку с фиолетовым оттиском.
Лоб начальника покрывался испариной, щеки краснели, может быть, второй раз в жизни, и еще одна нужная печать появлялась в папке Иваненко.
— А потом к нам стали приезжать ребята из Харькова, Оренбурга, — рассказывал Владимир, — приезжали только для того, чтобы узнать — как? А мы им давали все нужные печати. Просто так, бесплатно. С одним условием — там, у себя, вы тоже будете «Тонисом». И они проделывали с московскими печатями у себя такой же трюк, что и мы в Николаеве.
Вот так «Тонис» развеял свое кабельно-эфирное семя по всей необъятной теперь уже экс-родине. Телекомпании дробились, почковались, размножались. Общим у них было не только название — общей была репертуарная политика, единое рекламное пространство.
Что происходило с Иваненко дальше, я могу описать только так: он вошел в раж. Он ездил на съезд кинематографистов учить киношников, как нужно снимать телефильмы. Он разрабатывал в Верховном Совете СССР проект закона об авторских правах и даже предлагал заплатить необходимый взнос для вступления в Бернскую конвенцию из денег, заработанных независимыми телекомпаниями. Зачем он это делал, опять-таки нормальному коммерсанту средней руки не понять: получил дойную корову — вперед. А тут получается — нужно рубить сук, на котором сидишь: большую часть эфира коммерческих телекомпаний занимают американские фильмы, естественно, пиратски полученные и переведенные. Подписание Бернской конвенции — смерть. За копии придется платить.
Сам Иваненко теперь, все так же хитро улыбаясь, признается: — Это был кураж. Я хотел показать, что все можно сделать нормально, цивилизованно. И кино получать, и программы закупать. И им наше, собственное продавать. Мы что, хуже их?!
Но тут раскололся Союз, и все-союзные проекты Иваненко оказались без надобности. Он вернулся в Николаев. В принципе, тут бы смириться, успокоиться, крутить в эфире свой «Южный регион», стричь карбованцы за рекламу и не мутить воду. Ага, не тут-то было. Иваненко сам, на заработанные деньги, закупил лицензию на показ по телевидению полутора тысяч последних голливудских фильмов и сейчас их дублирует на русский. Он организовал первый телефестиваль, в котором кроме «Тониса» учредителями были «Останкино» и украинское ГосТВ — нынешние антагонисты.
Потом он занялся спутником.
...Честно говоря, я ехал к президенту «Тониса» не по поводу его любимого спутника. Я хотел задать единственный вопрос: — Почему «Тонис» еще не закрыли?
По всем законам политической экономии Украины «Тонис» должен был раствориться в вечернем эфире, как ночная бабочка в новолуние, уже с полгода назад. Телевидение на русском языке, со своей независимой и очень четкой политикой. Телевидение гораздо более интересное, чем государственное украинское. А как агитировать за «незалежность», если все, у кого есть дециметровые приставки, включают «Тонис»? Какие спутники, черт побери?!
Но Иваненко вместо ответа достает из очередной папочки какую-то схему и начинает рассказывать о том, что американцы в ЦРУ просчитали: следующее столетие будет столетием славянских народов.
— А что? Ты посмотрю — территория огромная, ресурсы — потрясающие: нефть, газ, уголь, сельское хозяйство не последнее. И климат прекрасный. А люди? Выжившие после стольких передряг, не такие привередливые, как на Западе, умеющие приспособиться к любой ситуации. Да мы сами уже сейчас можем на равных с Тернером, с Мердоком. Запросто. Недавно я был на приеме, где присутствовали западные дипломаты, подошел к австрийскому послу: «Мы начинаем вещать на вашу страну. Ваши предложения?» Ты бы видел, как он на меня посмотрел! А потом был очень деловой разговор.
И дальше последовал монолог минут на двадцать о перспективах ТВ. И о том, что славянский спутник — сейчас самое что ни на есть нужное дело. Круглосуточное вещание на русском, украинском, белорусском, польском, чешском, сербском. Впервые. Вещание, может быть, из самой нишей на сегодня из славянских республик.
Наконец, дождавшись, когда Иваненко сделал паузу для передышки, я опять его рассердил: — Иваненко, какой спутник? Ты что, не видишь, что творится с экономикой в этой стране? Эфирное твое телевидение скоро прикроют...
— Да не прикроют. Они — так, — и он провел ладонью по столу. — А мы — вот так, — и второй ладонью обогнул заборчик первой. — Попробуй меня сейчас закрыть. Письма ого-го куда пойдут. Детки мультики «Тониса» смотреть привыкли? Привыкли. Пенсионеры новости слушать любят? Любят. А кино нормальное — и не только иностранное, но и наше, отечественное — где еще увидеть? Главное — понимать, с кем имеешь дело и как в каком кабинете разговаривать. Это, может быть, главное отличие нашего бизнесмена от «ихнего», заграничного, привыкшего, что за него все делают адвокаты, секретари и государственная почта.
Иваненко удалось невероятное: он убедил теперь уже киевских чиновников, что для нынешней Украины престижно стать столицей, из которой вещается первый международный славянский телеканал. Он убедил радиотрансляционный концерн Минсвязи отдать ему одну из двух получаемых линий, и в скором будущем должно начаться оборудование наземной станции, которая будет посылать сигнал в космос, и сети телевещания по Украине. И два с половиной миллиона долларов, которые нужно внести за пользование каналом, и всякие технические премудрости для Иваненко не проблема: «Да на такое дело сами принесут».
Вот после этого заявления я и сказал Володе про наглеца. А про себя подумал: может быть, действительно, чтобы не было такой разрухи на Земле, нужно почаще смотреть в небо. На звезды. И на спутники.
Евгений СТРИГУНОВ, г. Николаев