Шоу-бизнес детей Красса

В этом году выдающемуся танцовщику Марису Лиепе исполнилось бы шестьдесят лет. Его до сих пор часто вспоминают такое захватывающее впечатление он производил в ролях ироничного джентльмена Хиггинса в «Галатее», романтичного Альберта в «Жизели», устрашающего Красса в «Спартаке». В работе он подчас доходил до фанатизма, занимаясь едва ли не всем, что относится к балетному театру: не только танцевал, но и преподавал, восстанавливал старинные балеты, снимался в фильмах.

Как ни странно, юбилей Мариса Лиепы был использован только как повод для рекламно-коммерческой акции. Главными номерами программы оказались презентация ювелирной коллекции по рисункам Мариса, продажа меда лей и книги воспоминаний танцовщика, деньги от которой поступят в некий фонд имени Мариса Лиепы, реверансы спонсорам. Возможно, все это и было бы уместно в качестве приложения к чему-либо творческому, но в данном случае именно сценическое действо оказалось бледным приложением к действу рекламно-финансовому. Все воспоминания о Марисе Лиепе ограничились пятиминутной демонстрацией черно-белой киноленты, где в мелькании бытовых и репеТИЦИОННЫХ эпизодов заметнее всего были дети артиста в нежном возрасте. Из партнеров Лиепыстаршего на сцене появились только Владимир Васильев, сказавший несколько ритуальных фраз, и Нина Семизорова, исполнившая вместе с Дмитрием Белоголовцевым адажио из «Легенды о любви». Андрис не танцевал, а читал строки из книги отца. Илзе исполнила главную партию в фокинской «Шехерезаде» с бесстрастием манекенщицы, особенно неуместным в сравнении с темпераментом и выразительностью Фаруха Рузиматова в роли любовника героини. Второе танцевальное «приношение» Илзе с претенциозным названием «Вечность» напоминало упражнения в шейпинге.

Выступления остальных участников концерта тоже не отличались вдохновением. В «Видении розы» на первом плане оказалась не мужская партия, прославившая эту композицию, а женская. Вопреки замыслу Фокина Надежда Павлова превратила ее в монолог героини, которая мучительно пытается что-то вспомнить, вслушиваясь в музыку и беспокойно осматривая сцену.

Николай Цискаридзе не справился ни с одним па легендарной роли Нижинского. Инна Петрова едва осилила па-де-де второго акта «Жизели», упрощая или вообще пропуская хрестоматийно известные движения. Ее партнер Сергей Филин, один из лучших среди молодежи Большого театра исполнителей Альберта в «Жизели», танцевал скованно, почти натужно. Анна Антоничева и Андрей Уваров исполнили сцену «У балкона» из «Ромео и Джульетты» Лавровского, как школьное упражнение в дуэтном танце. Марк Перетокин в сцене из «Спартака» оказался в изначально неловкой ситуации, поскольку фрагмент был призван напомнить о неповторимости Красса-Лиепы.

«Отец! Ты меня слышишь? Этот спектакль мы посвящаем тебе...» патетически воскликнул АнДрис, открывая вечер. Казалось, он обращался не к отцу, а к окружающим: «Посмотрите, как я почитаю отца!» Забавно, сколь скудным в творческом отношении оказалось это «почитание». Ярослав Седов

- Все началось с биографической книги о Володе. Она мне далась очень тяжело, однако это был документальный рассказ, наша с ним реальная жизнь. Дальше - сложнее. Я выпустила сборник «Рассказы» для Милицы», где главные герои - животные, ПОТОМ Взялась за романы. Первый — «Венецианский коллекционер», переведенный на русский язык, а в 1993 году - «Путешествие Сергея Ивановича», книга об афганской войне, написанная в том числе и в память о Высоцком. Помню, когда в конце 1979 и в 1980 годах показывали сюжеты из Афганистана, он просто плакал. Это был, пожалуй, последний удар, полученный им перед смертью. Володя не мог смотреть, как убивают молоденьких солдатиков, которых он считал не виновниками, а жертвами. Я очень хотела, чтобы роман прочитали во Франции. Ведь афганская война напоминает ту, которую вела Франция в Алжире: такие же молодые ребята были брошены туда, а вернулись они убийцами, встретили дома обращенные к ним спины. Последнюю же книгу «От сердца - к чреву» можно считать мемуарами. Она состоит из 50 коротких рассказов, связанных одной темой застольями. Одна из глав, конечно же, посвящена Высоцкому — самой яркой странице моей жизни. Ему я обязана и тем, что писательство стало для меня еще одной профессией без «Владимира, или Прерванного полета» не было бы и всего остального. До того как я взялась за книгу о Володе, я даже не могла представить себе, насколько литературный труд дает ощущение свободы, насколько он интереснее, чем труд актрисы. Хотя я, конечно, очень люблю играть. Это, кстати, помогает и в литературе за более чем 40 лет актерской карьеры привыкла влезать в чью-то кожу, перевоплощаться в своих героев.

«От сердца - к чреву» — рассказ и о других примечательных для меня встречах со знаменитостями, например Федерико Феллини, Орсоном Уэллсом, а также с простыми людьми. Это, конечно, не классические мемуары (за них я вряд ли когда-нибудь возьмусь), а, скорее, то, ЧТО В ЖИВОписи называется «ташизмом» соче тание каких-то воспоминаний - «пятен», внутренне не связанных между собой определенной композицией. А самое первое воспоминание: мне, Марине Полякофф, дочери русских эмигрантов, всего два с половиной года, родители, жившие бедно, решили устроить представление, чтобы немного заработать, и я впервые тогда появилась на сцене... Накануне мама три - Это длинная история, полная невероятных перипетий. В 1917 году маме было 18 лет. Получив воспитание в Смольном, в институте благородных девиц, она поначалу, увлекшись новыми идеями, приняла революцию и вывешивала в окнах красные флаги. Но вскоре она оказалась свидетельницей того, как убили ее директрису. На ее глазах громили лавки торговцев-евреев. Иллюзии развеялись. Не буду рассказывать все в подробностях, но мама пережила несколько трагических потрясений, пока не оказалась в эмиграции.

- Тогда она, наверное, не предполагала, что ее дочь станет французской писательницей. Книги полностью вытеснили из вашей жизни театр и кино?

- Нет. Слава богу, продолжаю играть на сцене и сниматься. Вот, в частности, в Одессе участвовала в съемках греческо-украинского фильма «Ветер над городом». Романтическая история бродячего театра в несуществующей стране. Надо сказать, я не удивилась, что выбор пал на Одессу. Раньше я много раз бывала там, в том числе вместе с Володей, который часто снимался на местной киностудии. Сейчас же - действительно «несуществующая страна». У меня до сих пор не укладывается в голове, что Украина, Грузия или Армения, куда я всегда с удовольствием приезжала, изолированы друг от друга и от России. Одесса произвела на меня тяжелое впечатление. Я видела, как в музее женщины утюгами сушили промокшие от влаги ценнейшие рукописи. А рядом в казино проматываются тысячи долларов. Я не экономист, и у меня нет рецепта, как сделать мир более справедливым, как заставить богатых делиться с бедными. Но я очень хочу, чтобы Россия и все ее теперешние соседи стали нормальными демократическими государствами.

- Осталась ли у вас какая-то ностальгия по прежним временам и нравам? Один русский эмигрант сказал мне однажды: почему из Высоцкого сделали мученика — ему же позволили жениться на такой женщине...

- Ностальгия есть по молодости, а не по временам. Когда-то, в 1968 году, на волне студенческой революции во Франции, у меня был даже «флирт» с компартией. Удивительным образом мое короткое и скорее символическое членство в партии помогло в одном я получила возможность приезжать в СССР, а значит, видеть Володю. Думаю, что это способствовало и получению им выездной визы, которую мы долго даже не просили, настолько были уверены, что «невыездного», как у вас говорят, Высоцкого никто из страны не выпустит. А то, что мы поженились, спасало его, я в этом убеждена. Не будь нашей женитьбы, Высоцкого просто извели бы - он или погиб бы намного раньше, или оказался в тюрьме. А при мне его не решались особенно трогать. Володя оказался как бы на «нейтральной полосе», о которой он сам пел. Самое печальное, что он так и не увидел при своей жизни тех перемен, которых так страстно хотел.

- Высоцкий по-прежнему нужен России. А помнит ли его Запад?

- Да, и сыграла, думаю, свою роль моя книга «Владимир, или Прерванный полет», которую здесь неплохо знают. Сейчас на Бродвее ставится музыкальный спектакль по этой книге и, конечно, с песнями Высоцкого. Довольно часто устраиваются вечера его памяти... Знаете, до сих пор, хотя прошло уже 16 лет, когда слышу записи с его голосом, разговорами со зрителями, ощущение такое, будто он где-то рядом, подойдет, возьмет за плечо и уведет меня...