История с продолжениями

Сидят на жердочке низкой оградке вокруг чахлых газонов трое пацанов лет десяти и между собой толкуют: «Армянов пойдешь мочить?» – «Угу». Останавливаемся, интересуемся: «Ребята, вы на митинге были?» - «Были, отвечает самый бойкий, тот, что собирается «мочить армянов». И хвастается: - Там Галька моя жена». В тот день в Красноармейске, маленьком подмосковном городишке, был митинг. Собравшиеся требовали выгнать из города армян и вообще всех нерусских и еще отпустить погромщиков. За несколько дней до митинга в городе случился армянский погром, хотя местные власти и милиция предпочитают называть это «дракой на бытовой почве». Все и впрямь началось с драки. Сидела за столиком в баре подвыпившая армянская компания, пристали к девушке за соседним столиком, а парень, девушкин приятель, их окоротил. Те прицепились к нему, мешали танцевать, требовали: «Пойдем, выйдем». Когда тот вышел, бросились избивать, а главный заводила - тот, что и девушку за руки хватал, пырнул ножом. К счастью, милиция быстро подоспела, хулигана с ножом задержали на месте, Игорь (так зовут молодого челове ка, которого пырнули) отделался легкой раной она быстро зажила. Однако по Красноармейску тотчас пронесся слух: «Армяне нашего зарезали», и в мгновение ока откуда-то возникли парни бейсбольными битами, бросившиеся избивать армян. Не тех, кто бил Игоря и приставал к девушке, а кто под руку подвернется. Окружали маши ны, вытаскивали и били, врывались в квартиры, топтали ногами. Вакханалия началась около семи вечера и длилась, почитай, всю ночь. В пять утра погромщики вломились на табачную фабрику там армянское начальство, и фабрика считается «армянской», точнее «инородческой». Работают на фабрике в основном не местные, а приезжие разных национальностей. Так уж сложилось, что, несмотря на сравнительно неплохие оклады (тысяч по семь могут заработать простые работяги, а специалисты и все двадцать), «коренные» красноармейцы сюда не идут - смена по двенадцать часов, график очень напряженный. На «табачке» погромщики лупили кого ни попадя. «Никола он вообще хохол, он тут вроде ни при чем, рассказывал нам вальяжный светлоголовый работ ник фабрики, армавирец, чистокровный русак. – Он едва нагнулся за сырьем, а ему эти бейсбольной битой ка-ак вломят он до сих пор еле ходит». Только в больнице после погрома оказалось двенадцать человек, а те, кому досталось не так сильно, в больницу обращаться побоялись. Армяне Рафаэль снимает комнату в знаменитом на весь Красноармейск общежитии под названием «Париж» - тараканы, грязные, вонючие сортиры, сырые, обшарпанные стены. Кроме него, армян в общаге нет. Он стоял на балконе, курил и видел, как подъехали парни с бейсбольными битами и один из них поначалу переговаривался с обитателем соседнего дома, стоявшим непода леку. «Это был милиционер, только он был в гражданке», - уточняет Рафаэль. А потом тот, что шептался с соседом, крикнул: «На второй этаж», и жена, гулявшая внизу с маленькими дочками, попробовала по-армянски предупредить Рафаэля, чтобы тот спрятался, а ей тотчас заорали: «Порусски говори!» Рафаэлю бежать было некуда, его поймали в коридоре и били, пока он не потерял сознание. «С соседями хорошо живете?» — «Замечательно, отвечает за Рафаэля его молоденькая жена. - Здесь, например, одна бабушка всегда за детьми присмотрит, если я попрошу. И с другими тоже хорошо». - «И никто из соседей не вышел, не попытался вмешаться?» «Боялись, их большая толпа была».

У Рафаэля сломано несколько ребер, и он мучается, что уже две недели как не может работать. «Только нашел хороший заказ, два дня проработал, а тут такое...» Рафаэль по образованию инженер, в России живет уже полтора года и зарабатывает как строительный рабочий: нанимается строить и ремонтировать дачи, квартиры. У него тут же, в Красноармейске, живут брат и двоюрод ная сестра с мужем и сыном. Рафаэль работает вместе с братом и племянником, а когда втроем не справляются, нанимают еще кого-нибудь из приезжих: молдаван или украинцев. Армянам не только в Красноармейске, а везде, где возникает «армянский вопрос», как раз и ставят в вину, что