Как написать оперу

Внимательный читатель сможет, если захочет, поймать меня на противоречии. Вот, мол, в предыдущем номере написал, что хватит уже о них, сколько же можно. А сам опять про то же самое. Противоречия нет. В той же самой колонке я сказал о том, что проблемы следует решать по мере их поступления. Проблемы поступили.

Словосочетание «Идущие вместе» настолько не отражает внутренней сути означаемого им невнятно-выморочного явления, что руки чешутся переименовать все это как-нибудь поточней. «Гребущие под себя», например. Или «Дышащие в затылок». А лучше всего, по-моему, «Стоящие над душой».

Говорят, будто бы эти ребята суть прямое порождение постмодернистской эстетики. Чушь. Эту породу я знаю давно, задолго до всякого постмодернизма. Они всегда были лишены каких бы то ни было убеждений. Они всегда жались поближе к начальству, своими тухлыми глазками заглядывали начальству в глаза, стараясь угадать его тайные помыслы. В разные времена, повязав на рукава красные повязки, они распарывали брюки-дудочки у стиляг, состригали патлы у волосатиков, разгоняли неразрешенные выставки, выступали на комсомольских собраниях с гневным осуждением рок-н-ролла, твиста, джинсов и жвачки, они подписывали коллективные письма с названиями типа «Осторожно - пошлость». В 50-е годы они преследо вали космополитов, в 60-е - тунеядцев, в 80-е они выступали за трезвый образ жизни. Какой там постмодернизм? Они всегда были и, увы, всегда будут.

Сейчас многие риторически восклицают: «Неужели им самим непонятно, что подобными действиями они... и т.д.» Разумеется, непонятно. О чем с ними, родившимися как будто бы десять минут тому назад, говорить? Имеет ли смысл объяснять им, что все то, что они делают, просто кишмя кишит самыми нежелательными историческими ассоциациями? Знают ли они о том, что нацисты тоже жгли книги? О том, что еще ни один запрет, ни одна репрессия в области культуры не достигли желаемого результата, а всегда достигали результата обратного? Они, возможно, что-то слышали о том, что культура это система ограничений. Но откуда им знать, что культурные ограничения и запреты устанавливаются с помощью сложной системы конвенций, а не с помощью участкового? Откуда им знать, что одна из важнейших функций культуры - это рефлексия культуры по поводу самой себя, это критика самой культуры, и функция эта называется современным искусством? Что культурный шок и культурная провокация -давно узаконенные приемы и методы художественной практики? Что искусство и жизнь вещи разные, оцениваемые по разным критериям? Что на территорию искусства, как когда-то на территорию университета, ментов, прокуроров и дружинников не пускают? Откуда им все это знать? В последнее время эти Павлики Морозовы сосредоточили весь пыл своих интеллектуально не окрепших душ на творчестве писателя Владимира Сорокина. Почему именно Сорокин - в общем-то, полная загадка.

Но в последовательности им не откажешь. Ведь добились-таки оргвыводов, достучалисьтаки (именно «достучались») до сердец судебно-карательных органов, которые в свою очередь не упустят случая разобраться с проявле ниями безнравственности и бездуховности, смертельно опасными для душевного здоровья нации. Свершилось. Сначала какой-то член «Идущих» (сам понимаю, что словосочетание несколько неуклюжее. А как еще, «идущий член»? Все, все, молчу)... Так вот, один из членов написал заявление в ОВД «Замоскворечье», что, мол, караул, порнография, не могу молчать и всякое такое. Потом «Замоскворечье» нашло экспертов, а эксперты сделали авторитетный вывод о наличии в книге Владимира Сорокина «Голубое сало» «отрывков порнографического содержания». И вот, пожалуйста, статья 242 - «распространение порнографических материалов».

Все это, разумеется, очень смешно. Смешно, например, звучит юридический термин «возбудить дело» в сочетании с содержанием данного конкретного дела. Почему правоохранительные органы так слабо возбуждаются от шалостей убийц и насильников и так хорошо возбуждаются от букв, слов, фраз, а также «отрывков» того или иного содержания? Вопрос, впрочем, риторический.

Все это смешно, если дело ограничится лишь тем, что эти ребята в очередной раз выста вят себя в их истинном качестве, а гнобимые ими художники обретут героический ореол. Но это не очень смешно, если учитывать, с какой шустрой готовностью отреагировала прокуратура. Мы-то с вами знаем, как эта ни от кого не зависимая ветвь чутко реагирует на легкие шевеления другой ветви, то есть буквально «ветка к ветке клонится». По-видимому, «разделение властей» - это когда одна власть полностью разделяет думы, чаяния и тайные помыслы другой, единственной в сущности власти.

Кроме «Голубого сала»> вещи, кстати, далеко не новой, изданной года три тому назад, им еще не дает покоя известие о том, что Сорокин вместе с композитором Леонидом Десятни ковым пишут оперу для Большого театра. Видимо, они тоже, буквально как в старом анекдоте, решили написать оперу. По собственной ли инициативе, по заданию ли опера - вопрос открытый.