Силы нет-пора браться за ум

Российские вооруженные силы не могут выполнить приказ Владимира Путина. Для «адекватного» ответа на террористическую угрозу нужна совсем другая армия

Уничтожив группу террористов в центре Москвы, российский президент и Верховный главнокомандующий решил заняться искоренением терроризма повсеместно. «Международный терроризм наглеет и ведет себя все более жестоко. То там, то здесь в мире раздаются угрозы со стороны террористов по применению средств, сопоставимых со средствами массового уничтожения, подчеркнул Владимир Путин в ходе совещания с членами правительства. Я с полной ответственностью хочу заявить, что если кто-то хотя бы попытается использовать подобные средства в отношении нашей страны, то Россия будет отвечать мерами, адекватными угрозе Российской Федерации. По всем местам, где находятся сами террористы, организаторы этих преступлений, их идейные и финансовые вдохновители. Подчеркиваю - где бы они ни находились. Соответствующие указания по внесению изменений в планы применения Вооруженных сил будут даны сегодня Генеральному штабу Вооруженных сил Российской Федерации».

Многие обратили внимание, что Путин едва ли не дословно повторил сказанное американским президентом после атаки террористов на НьюЙорк и Вашингтон 11 сентября прошлого года. Но когда Джордж Буш обещает стереть террористов с лица земли, у него в распоряжении дюжина авианосных группировок, столько же экспедиционных бригад морской пехоты, а также готовые к немедленной переброске воздушно-десантный корпус и десяток сухопутных дивизий да еще силы специального назначения, численность которых превысила 40 тысяч человек (кстати, американская антитеррористическая команда «Дельта», предназначенная для освобождения заложников, в отличие от нашей «Альфы» относится к вооруженным силам, а не к спецслужбам). В ходе операции в Афганистане Пентагон продемонстрировал способность разворачивать свои войска в любой точке земного шара и устанавливать с помощью военной силы контроль над государством, подозреваемом в пособничестве терроризму.

По сути дела Владимир Путин потребовал от Генштаба разработки операций, похожих на ту, что провели США в Афганистане. При этом изменения предложено внести не только в Концепцию национальной безопасности документ сугубо декларативный, но и в планы применения Вооруженных сил. А это вполне конкретные и потому сугубо секретные документы, представляющие собой по существу планы ведения войны против отдельных государств, которые, как полагает Генштаб, представляют угрозу безопасности России. В случае если эти угрозы перерастают в агрессию, войска начинают действовать согласно этим планам, занимая оборону на одних участках фронта и переходя в наступление на других, высаживая десанты в глубине территории противника и нанося удары по заранее намеченным объектам.

По крайней мере так все это выглядит в теории. Однако нынешнее состояние российских Вооруженных сил не дает разгуляться творческой фантазии генштабистов - набор средств для отражения агрессии у них чрезвычайно Ограничен. И несмотря на совершенную секретность «планов применения», более или менее понятно, как именно собирается воевать Российская армия. Начиная с совместных российско-белорусских маневров «Запад-99» в ходе всех крупномасштабных учений наши военные отрабатывают один и тот же сценарий как для европейского, так и для азиатского театра военных действий. Он предполагает, что в случае нападения на нашу страну сил общего назначения хватит только на то, чтобы в лучшем случае остановить движение противника в глубь территории и ослабить его воздушные удары. Прекратить же агрессию можно только с помощью ядерного оружия. С этой целью стратегические бомбардировщики наносят так называемый демонстрационный удар крылатыми ракетами с ядерной начинкой по целям, находящимся в пустынной или малонаселенной местности на территории противника. После чего агрессор, испугавшись полномасштабной ядерной войны, переходит к переговорам. Если же этого не происходит, то наносится удар на поражение стратегическими ракетами с ядерными боеголовками. Дальше Генштаб не планирует, отдавая себе отчет в том, что начало полномасштабной атомной войны означает конец света. Последний раз этот сценарий отрабатывался в ходе командно-штабной тренировки, проходившей с 7 по 13 октября. На завершающей стадии были последовательно проведены удары со стратегичес ких бомбардировщиков и пуски трех стратегических ракет.

Если понимать слова российского президента буквально, то Генштабу поручено найти способ применить сей набор инстру ментов (другого просто нет) к борьбе с террористами. Но задача с такими условиями решения не имеет. В основе любой успешной антитеррористической операции лежит избирательность действия оружия. Ядерное подходит для антитеррористических опера ций менее всего. Допустим, некая террористическая группа угрожает взорвать атомную электростанцию или крупный химический завод (результаты такой диверсии были бы сопоставимы с применением оружия массового уничтожения). Допустим также, что достоверно известно: штаб группы и источники ее финансирования находятся на территории некой страны. Означает ли это, что Россия может применить в этом случае ядерное оружие против этой страны таким же образом, как она предполагает это сделать при отражении широкомасштабной агрессии?

Следует признать, что использование в данном случае ядерного оружия было бы полным безумием. Ядерное оружие может сдерживать потенциального агрессора, который не желает уничтожения значительной части собственного населения. Но террористов эта перспектива не остановит. А угрозы России в таком случае становятся не сдерживающим, а провоцирующим фактором.

Уже предложена, впрочем, другая интерпретация слов Владимира Путина: речь будто бы идет об использовании все-таки обычных сил исключительно на территории СНГ. Если это так, то никакой надобности переделывать планы применения Вооруженных сил нет и в речи президента они появились ради красного словца. Верховный главнокомандующий уже не первый раз публично дает Генеральному штабу указания на подготовку планов наступательных антитеррористических операций за пределами российской территории. Помнится, совсем недавно ведомству Анатолия Квашнина было поручено спланировать удары по базам террористов в Грузии. Пару недель после этого военные эксперты бурно обсуждали варианты гипотетической операции, в прессу периодически просачивались сведения из «совершенно достоверных источников», будто удар вот-вот будет нанесен, а потом все как-то рассосалось. И Владимир Путин сделал вид, что совершенно удовлетворился обещаниями грузинского президента со временем разобраться с боевиками в Панкиси. На самом деле изначально было ясно, что российские угрозы - пустые. Не потому, что нет желания наказать Грузию. Просто российский президент, будучи человеком разумным, не мог не понимать: такая операция закончится очередным позором. Ну нет сегодня у нас таких сил, которые были бы способны проводить крупномасштабную антитеррористическую операцию и блокировать боевиков на значительной территории. Владимир Путин никогда не признает этого публично, но первопричиной нынешней московской трагедии стали неэффективные действия армии в Чечне. Результат налицо: через три года войны сепаратистам удалось сохранить вполне боеспособные мобильные группы.

Посему не исключено, что в указании пересмотреть планы применения Вооруженных сил следует видеть всего лишь симптом недовольства Путина своими генералами и еще одну попытку подтолкнуть их к проведению военной реформы. Российский генералитет не случайно настаивает на необходимости готовиться к противостоянию и на Западе, и на Востоке. Только глобальное противостояние оправдывает существование полуторамиллионной армии, мобилизационной системы, многомиллионного резерва. Если задачи меняются, то вся эта конструкция теряет смысл. Стоит начать на практике, а не на словах переориентацию Вооруженных сил с противостояния США и НАТО на выполнение антитеррористических задач, как необходимость кардинальной военной реформы станет очевидной.

К примеру, для предупреждения террористических атак и ударов по террористам в других странах (если такая задача ставится) нужны мощные мобильные силы. А такие силы по определению не могут быть созданы в рамках призывной массовой армии - ведь в такой армии всегда какая-то часть солдат не готова к бою, и, прежде чем двинуть эти войска в дело, их приходится спешно переформировывать и впопыхах кое-как «слаживать». Как только заведется одна профессиональная контрактная дивизия, сразу станет ясно, насколько устарели все армейские уставы и инструкции. Будет очевидно, что России нужна не вся мыслимая номенклатура военной техники, а вполне определенные ее типы - разведывательно-ударные комплексы, военно-транспортные и многофункциональные боевые самолеты, высокоточные боеприпасы. Наконец, переориентация Вооруженных сил на борьбу с терроризмом окончательно выявит всю искусственность деления защиты страны на оборону от внешнего противника (которую должна обеспечивать армия) и поддержание внутренней безопасности (возложенное на добрых полтора десятка военизированных ведомств).