— Мы занимаемся банками и космической сферой, — поясняют бьютики.
Что они говорят про различие оттенков синего и как они подходят для разных тонов кожи, я сразу не очень пытался понимать, но на космической сфере и банках отказался соображать окончательно.
— Банки — это парфюмерия в баночках, размазки — это то, что из тюбиков выдавливают, ну а космическая отрасль — парфюмерия вообще.
Немного отлегло.
Главный редактор Glamour Маша Федорова показывает фотоколлажи с косметикой, из которых даже мне становится понятно, какие из них с райскими ощущениями, а какие — нет. Как это получается — загадка.
— А давайте напишем про этого актера! — предлагает Маше редактор «Культуры» Василиса.
— Давайте не будем. Кто это вообще? В каком фильме снялся?.. Я не смотрела.
— Но он же кла-а-асный! — безапелляционно парирует Василиса.
— Ну если классный, то можно, — соглашается главный редактор.
*** В последний день работы в Glamour я иду на презентацию бутика на Большой Дмитровке, где придумали совместить магазин дорогой мужской одежды с барбершопом. Я соглашаюсь на процедуру royal shave: парикмахер соскребает мне щетину опасной бритвой и между делом рассказывает, как он корректирует бороды высокопоставленным сотрудникам государственных банков. Благодарю парикмахера за то, что не зарезал меня, пять минут разглядываю людей, которые со скучающим видом рассматривают коктейли в бокалах, и возвращаюсь в редакцию, не представляя, что об этом можно написать на сайт глянцевого журнала.
— Ты опять все пропустил! Вот сейчас одна половина редакции схлестнулась с другой на тему, можно ли печатать у нас в журнале женщин-судей и женщин-полицейских. Шеф-редактор кричала, что они изверги, судьи выносят 99,99% обвинительных приговоров, а полицейские тоже черт знает чем занимаются, поэтому не достойны публикации, — пересказывают мне все важнейшие события, случившиеся за время моего отсутствия.
— Зато побрился! — ободряет меня шеф-редактор, которая, как только что выяснилось, была активисткой на выборах Навального в мэры Москвы. — Знаешь, была одна история в жизни другого глянцевого журнала. У них была презентация, на которой всем гостям-ВИПам подарили по коробке всяких банок. Актриса Катя Волкова, в тот момент жена Эдуарда Лимонова, сказала: «В жопу революцию, да здравствует гламур!» Ну вот у нас — и сегодня у тебя — так же.
— Мы делаем самый массовый элитный журнал, как хотите, так это и понимайте, — тут же мне поясняет главный редактор Маша Федорова, которая вихрем носится по редакции и раздает задания. — Мы даем все советы, которые требуются современной работающей женщине: и про моду, и про отношения, и про все остальное, что только можно представить. При этом мы никогда не переходим в своих советах в вульгарность и всегда обращаемся к читательницам только на «вы». Про политику они могут прочитать и в других изданиях. Мы социальные темы тоже не обходим стороной: пишем про насилие в отношении женщин, проблемы усыновления, благотворительность. Но мы прежде всего про то, что не нужно из всего устраивать траур.
— Война на Украине вас как-то коснулась?
— Только одним образом: фотограф, снимающий для нас моделей в нарядах из последних коллекций, теперь ездит с командировками в Донбасс. Но если говорить про такие общественные темы, то посмотрите наш журнал: у нас вышел большой материал, связанный с фильмом «Левиафан», фотосессия актрисы Елены Лядовой. Мы ее сфотографировали в красивых платьях, чтобы показать читательницам, какой жизнь должна быть.
— А, скажем, Юлию Навальную можете себе взять в качестве героини?
— Если это будет материал, не связанный с политикой, о том, как она по-женски переживает, когда мужа садят под домашний арест, то почему бы и нет.
Маша убегает писать колонку главного редактора, которая, как водится почти везде, осталась последним материалом, не отправившимся в верстку.
— Вы только обязательно напишите об этом, что я села колонку писать, а не пошла вместо этого на премьеру фильма или на открытие бутика! — бросает она вслед. Обязательно, говорю. Еще мне остается три стакана воды, чтобы добраться до двух выпитых литров за день.