[Без Заголовка]

жет только выступать в клубах на 100 человек.

Приходит время идти на открытый микрофон в «Алиби». Я сажусь у барной стойки прямо напротив сцены. Я надеялся, что будет минимум знакомых, но в итоге пришли сразу несколько человек: коллеги, моя девушка и друзья. Больше всего я боюсь выйти первым — но Кирилл Сиэтлов, понимая, что на неопытных людей такого лучше не взваливать, зовет кого-то еще.

Где-то сорок минут я слушаю других стендапщиков. Неловко почти за каждого. Вот выходит девушка в семором кардигане и шутит о философах: «Кант был девственником. А всему виной его критический подход: эти ноги слишком длинные, грудь слишком большая». Выходит молодой человек в белом пиджаке, представляется «ведущим с интернет-радио», бормочет, что «сейчас будет немного мерзко», и начинает свой стендап с вопроса: «Вы когда-нибудь смотрели порно с конями?» Остальные несколько минут звучат отталкивающие шутки о сексе.

Потом на сцену выходит человек, который даже не собирается шутить: он заявляет, что хочет вдохновлять людей. Его зовут Олег, и он похож на американско-го проповедника из кино: худой, короткая стрижка, черный костюм, который ему великоват. Олег читает, захлебываясь, что-то вроде импровизированной поведи, бессвязный, но эмоциональный текст о любви и вдохновении.

Мне становится все неуютнее: в какой-то момент я начинаю отчаянно жалеть, что согласился на эту затею, думаю, что я шарлатан и что меня ждут те самые несколько минут тишины — и их будет необходимо пережить. Я особенно не задумывался, когда писал шутки о тачанке, и именно сейчас начинаю в этом раскаиваться: возможно, стоило написать стендап о метро — его бы точно поняли.

У меня выключается мозг. Знаете, когда нужно сделать что-то неприятное, начинаешь действовать на автопилоте. Со мной происходит именно это, но я полагаюсь на свою память. Иду на сцену, принимаю у Сиэтлова микрофон, пытаюсь ему дать пять, но неудачно. Начинаю с глупой шутки («Знаете, что меня бесит?» Пауза. «На самом деле ничего. Я подумал, что это хороший трюк: вы ждете чего-то неожиданного, а я начну с «Знаете, что

меня бесит?») и перехожу к рассказу о тачанке.

На сцену светят стробоскопы, поэтому я почти не вижу зал. Я не слышу своего голоса: звук из микрофона идет через колонки, которые направлены от сцены в зрительный зал. Я будто бы в пузыре и продолжаю говорить невероятным усилием воли. Я все время кладу руку в карман, потому что не знаю, куда ее деть. У меня трясутся ноги — чего я совсем не ожидал, — и я признаюсь в этом зрителям.

Потом через колонки слышу первый смех и несколько одобрительных хлопков. Тогда я расслабляюсь — и меня начинает нести как по волнам. Становится понятно, зачем люди все это делают. Зачем сталкиваются со страхом унижения, придумывают шутки и идут на сцену. Смех незнакомых людей — это не то же самое, что смех друзей. Это что-то иное. И это вызывает при выкание.

На сцене время течет странно: несколько минут кажутся целой вечностью. Люди смеются и хлопают в нескольких местах. Все заканчивается — и я ухожу со сцены, ничего особенно не чувствуя. Я не провалился — и это даже немного разочаровывает.

От стендапа в России едва ли можно сейчас требовать чего-то серьезного. Он находится в зачаточном состоянии и движется усилиями нескольких сотен людей. Зато — и отчасти благодаря такому статусу — это зона свободы. Пока вокруг крепчают запреты, стендапщики в маленьких клубах могут шутить о чем угодно. Да, по большей части это некрасивые, неприятные и неуклюжие шутки, но эти сотни людей — самое живое и открытое, что есть в российском юморе. Из индустрии смеха в России высосана свобода: КВН, Comedy Club, все, что есть на ТВ, — структуры с иерархией, редакторами и жесточайшими входными фильтрами. Даже зрители туда подчас приходят из сообщений лояльности, чтобы поддержать свой университет в КВН, или набираются как актеры массовки на ТВ.

В стендапе достаточно подняться на сцену. Окажется ли эта модель в России жизнеспособной — другой вопрос, но проверить это можно только одним способом. Когда я спросил у Кирилла Сиэтлова, что бы он посоветовал начинающему комику, он ответил кратко: «Иди выступай».