«Заноза»

стренный состав, аранжировки другие стали, да и сами песни стали по глубже. Найк заматерел.

«Заноза» возникла из ниот- куда, это отдельно стоящая, совер- шенно удивительная вещь. На этом альбоме были разломаны реши- тельно все конвенции, которые су- ществовали в музыке, условно свя- занные с «Нашим радио» и фести- валем «Нашествие». Там были песни по 8 минут, песни без гитар с одной только абстрактной электроникой, странные звуки, сюрреалистические тексты — там все было по-другому. Понятно, что в мировом масштабе это не бог весть какая революция. Но «Заноза» — название альбома очень подходящее — в контексте той поп- музыки воспринималась как нечто инородное, беспокоящее. Интересно, что вот даже применительно к самым хорошим музыкантам, связанным с русским роком, очень редко прихо- дится говорить о каких-то серьезных артистических жестах, сознательных выходах за флажки. Интересно, что примерно в это же время нечто по- добное происходило с Юрием Шев- чуком, который, во-первых, явно ста- рался как-то разрушить свой образ барда-добряка, поющего про осень, а во-вторых, пытался идти напере- кор какому-то общественному вкусу и всеобщим ожиданиям, наперекор тому, как эта музыка вообще должна звучать. Вот и с Найком произошло ровно то же самое — это был созна- тельный и смелый артистический жест. Как и положено таким жестам, во многом непонятый и многими не замеченный.

Она сразу стала получаться именно такой, какой ее потом уви- дели все: холодной, немного депрес- сивной. И песни подобрались в такую историю — даже не знаю, что в ней лучше, начало или конец. «Заноза» отражала мое внутреннее недоволь- ство, какую-то несостыковку с реаль- ностью и уход от нее. В конце я на- шел некий выход — любовь спасает главного героя, и она же выливается в совместную смерть. На тот момент мне казалось, что смерть вдвоем — это что-то более интересное, чем жизнь.

У меня было от альбома такое ощущение: бац, наконец-то в Рос- сии обратили внимание не только на слова, но и на музыку.

Все кому не лень хвалят саунд альбома, но за год до этого у «Океана Эльзы» вышел альбом «Модель», где не было живых барабанов, только ритмбокс, — не буду говорить, по- влияло это, не повлияло, но такое уже было. Поэтому для меня революции в звуке не было — я с этим уже стал- кивался; хотя у «Океана» был уже практически синтипоп, а у Найка — нечто более деструктивное.

Что еще было важно по по- воду «Занозы» — вот перед тобой человек, который слушает ту же му- зыку, что и ты. Который не просто пытается как-то подточить все это под радийный формат, чтобы Ко- зыреву понравилось и чтобы люди в «Чартовой дюжине» проголосо- вали. Видно было, что последние де- сять лет вы с ним варились в одном и том же культурном котле, где были и Massive Attack, и построк, и лейбл Warp, и все на свете. Поэтому для меня «Заноза» была как разговор с очень близким знакомым, с кото- рым много общего.

У нас была презентация в клубе «Культ» — мы специально место вы- брали очень тихое. В этот вечер слу- чилось ужасное — это захват залож- ников на Дубровке. До сих пор эти два события у меня в голове сильно связаны.

Как на нас 11 сентября по- влияло? Думаю, так же, как взрывы домов в Москве. Стало страшно от того, что нами руководят маньяки и убийцы, для которых мы просто ошибка природы. Это сняло все ма- ски — я и раньше все понимал, но такая степень цинизма была передо мной впервые. Настолько непри- крыто, специально, чтобы отвлечь

и что-то навязать, отнять кусок сво- боды. Конечно, это повлияло на на- строение альбома.

Мир устроен так, что для любой хорошей пластинки можно найти символическую аналогию или ве- ликую катастрофу, которая с ней со- впала. Так же как «Птицу» писали в момент расстрела Белого дома, 4 октября 1993 года, так и с «Зано- зой» что-то подобное происходило. В этом, наверное, есть ощущение на- чала нулевых: какого-то тревожного, катастрофического времени, когда понятно, что старый мир ломается и трещит по швам. И начинает вы- страиваться новая конструкция, от которой тоже ничего хорошего ждать не приходится. Красный туман, раз- реженный вспышками стробоскопов, как на концерте — презентации «За- нозы», — такое ощущение и от вре- мени, и от пластинки.

Изначально на альбом должна была войти песня «Прозрачная» — и, когда уже шла финальная работа, я понял, что она себе места не на- ходит: таких лирических песен на альбоме было уже довольно много. И я решил включить «Kingsize». Ба- совый рифф написал на квартире у друзей, еще был припев «Без тебя скучно — и с тобой скучно». Куплеты написал буквально в течение дня. Мы тогда покупали кучу аналогового стаффа — у меня вся квартира была завалена драм-машинками, синте- заторами; она, по сути, была пре- вращена в студию. Я подумал в по- следний момент, что классно было бы эту историю рассказать от лица двух друзей. Как правило, в компа- нии с другом такие истории проис- ходят — первый, кто мне в голову пришел, был Дельфин. Буквально на следующий день я отослал ему свою демку — он еще через день при- ехал, спел; вот и вся история.

Тогда у меня возникли три принципа творческого акта. Не понимать, что происходит, — а мы точно не понимали, что происходит. Ничего не ждать — а мы ничего не ждали от «Занозы», мы не говорили