Нейро-

то, что мы делаем, появилось бы именно тогда. Тогда ритм, конечно, не считали, но разницы мало. Посмотрите на танец драм-степ. На YouTube очень любят накладывать народные русские танцы на эту музыку. Неседущий человек может не сра-зуть и отличить, правда это или не правда.

Все корнями поттуда идет. Вот есть бала-лайка — странный инструмент, на ней ча-сто играют динамичную музыку. То же самое — драм-н-бейс. Он несет просто ко-лоссальную энергетику. Если попробовать, постоять у нас на концерте рядом с сце-ной, вы почувствуете...

Никодим: Если попробовать там посто-ять, то постоять у вас не получится, вот что я скажу. Народная музыка обладает большой энергией, она сама по себе очень энергична. А когда эта энергия усилена драм-н-бейсом, тут уж держите меня се-меро. Я на первом концерте пробовал сто-ять за диджейской установкой, не выдер-жал, сорвался в пляс, побежал на край сце-ны, так с тех пор и делаю. Можно сказать, что музыка изначально всем управляет — и нами в том числе.

В каком-то смысле драм-н-бейс — тоже народная музыка. Приводит людей в зале к общему знаменателю. Феофан: Есть люди, которые почти не смотрят на сцену на концерте, просто тан-цуют. А есть люди, которым важно посмо-треть, что там происходит. Поэтому мы стараемся насытить соразмерно музы-кальную составляющую и визуальную. Многие вот выступают на фоне банне-ра, а мы стараемся сделать как-то поин-тереснее. Так мы проявляем свое уваже-ние к слушателям. Мы понимаем, что сто-ять на сцене с микрофоном, не шевелясь, на темном фоне и просто играть музы-ку в нашем случае мало. Не потрудиться, чтобы передать всю мощь придуманно-го образа, — это неуважительно. Поэто-му мы стараемся захватить на концер-те все чувства.

Никодим: У нас витражи, пляски, ви-зуализации, посох с лазерными луча-ми, молодцы с топориками. Медведь. Молодцы, кстати, сами к нам пришли од-нажды на концерт, мы их и взяли. Мы свою программу постоянно дорабатыва-ем и к публике прислушиваемся очень внимательно. Ходим, бывает, перед кон-цертом без костюмов в толпе — слушаем, кто что рассказывает.

Вы много говорите про концерты, но на-чали ведь далеко не с них. Когда вы уви-дели впервые, как зал под вас пляшет? Феофан: В этом году. До этого я сам запи-сывал песни, еще с 2009 года. Года пол-тора назад Никодим в лес забрел — мы все старые песни перезаписали (альбом почти целиком состоит из них), написа-ли и несколько новых. А вот потом уже и стали выступать.

Что почувствовали? Феофан и Никодим (одновременно): Поняли что дежали все правильно!

Вам пишут люди? Много? Никодим: Люди просят новых песен.

Медведь: Очень много непроитанных сообщений, к сожалению, на все ответить нет возможности. Там несколько десят-ков тысяч висит. Мы и решились то на-првый концерт только потому, что люди просили...

Для вас с самого начала было важно со-хранять инкогнито. Почему так? Феофан: Потому что главное, что мы до-носим, — эмоции и музыка. Персонализи-ровать эти вещи смысла никакого нет. Вот как в стихотворении, знаешь? «Не стоит лезть за декорации». Мы очень любим то, что делаем. И видим, что людям тоже нра-вится. Иногда, конечно, спрашивают... но большинству не нужно это. Смысл в том, чтобы не рассеивать внимание. Понятно, что, если кто-то очень сильно захочет, он про нас больше узнает. Но даже если узна-ет и напишет у себя на странице в соци-альной сети, опять-таки большинству буд-ет наплевать. Есть образ, он людям нра-

вится. Это как сложно написанный стих. Каждый читает — и свой смысл находит. Зачем отнимать этот смысл у того, кто его нашел. Мы сознательно избегаем конкретики, потому что конкретика для кого-то верна, а для кого-то нет. Она сбивает с истинного смысла. Общее понятие и является самым правильным.

Трудно сохранить анонимность, когда становишься популярным. Феофан: Ну жизнь-то, в принципе, все время течет и меняется. Мы не знаем, как оно там будет. Мы можем акцентировать внимание только на настоящем. Сегодня — анонимность. А через год, глядишь, будем бегать везде, раздавать интервью, со всеми фотографироваться и целовать в уста сахарные.

Не могу не спросить: на сколько концер-тов хватает одной пары лаптей?

Никодим: Есть лапти разных мануфактур!

Феофан: Есть лыковые, есть берестяные. Берестяных хватило на восемь концер-тов. А лыковые живы по сей день. Мы же не бутафорские покупаем, а у мастеров заказываем.

Сами не присылают еще — в качестве сувенира? Медведь: Не. Иван-чай присылают зато. А вот лапти покупать — очень большая морона. Мы в Москве и Петербурге уже все скупили, какие нашли. Очень мало ма-стеров. Сейчас вот мне идут лапти из Том-ска, партию заказали. Знаете, что здорово?

Люди на концерты стали в лаптях ходить. В группах у мастеров перед концертом шквал сообщений: «Куплю лапти». Очень большой спрос. Думаю, это большая про-блема для наших слушателей — трудно лапти раздобыть.

Надо прокат лаптей устроить. Медведь: Хорошая идея.