Двенадцать безвестных судеб

История семьдесят девятая

«Их ищут и ждут» постоянная рубрика о людях, пропавших без вести во время двух войн в Чечне. Начало в «ДОШ» № 4(30)2010, продолжение во всех последующих выпусках. Иса Мансурович Хаджиев, 1977 г.р., похищен военнослужащими российских войск на блок-посту 276-го полка на окраине села Дуба-Юрт Шалинского района Чечни 6 марта 2000 года. Иса Мансурович Хаджиев, 1977 , похищен военнослужащими российских войск на блок-посту 276-го полка на окраине села Дуба-Юрт Шалинского района Чечни 6 марта 2000 года. Во времена своей активной работы в офисе ЧРОО «Матери Чечни» я всегда обходила стороной шкаф, где стояла забитая до отказа папка «УЛУС-КЕРТ». Не знаю, как объяснить, ведь после пяти лет работы с делами пропавших без вести или убитых в Чеченской республике людей мало чему удивляешься. Иногда сидишь, слушаешь человека, мозг воспринимает информацию, как рассказ, и только пустой взгляд в никуда или слезы, которые градом катятся из глаз твоего собеседника, возвращают тебя в реальность. Тогда начинаешь осознавать, что совсем недавно все это действительно произошло. Беда волком рыскала по прекрасным улицам нашей многострадальной родины. Мирные люди исчезали средь бела дня, безо всякой вины. Если ты просто не понравился приспешникам дьявола, носящим военную форму, этого довольно - тебе конец. Зелень лугов то и дело окрашивалась алой кровью, почем зря проливаемой за неповиновение, за неудобные вопросы, которые вполне логично задать тем, кто вступил на чужую землю и возомнил себя ее хозяином. Так почему я обходила стороной эту папку? Потому что разум и сердце не могли этого принять. Осознать, что умышленно совершались такого рода коллективные преступления.... Нет, это слишком мягкое слово, будем Иса Хаджиев, Грозный, 1996 точны: беспричинные зверства.

6 марта 2000 года село Улус-Керт Шатойского района Чеченской республики бомбили российские самолеты. Оставаться в селе было равносильно добровольной смерти. Сельчане решили покинуть его, военнослужащими был обещан «зеленый коридор». Это словосочетание всегда вызывает у меня усмешку. Ведь цена подобных обещаний целиком зависела просто-напросто от настроения командира. Если он бодр, в хорошем расположении духа, настроен гуманно, то, возможно, коридор впрямь будет зеленым. Но, извините, если вы попали под горячую руку, то и белоснежный Флаг Красного Креста может показаться военным черным агрессивным флагом Ислама, обросшие бородами лица повстанцев привидятся средь женщин, детей и стариков. Возможность сослаться на подобный обман зрения позволяла офицеру, пребывающему не в духе, одним кивком головы равнять с землей машины, полные ищущих спасения людей, безнаказанно превращать их в пепел. Такой странный зеленый коридор ожидал жителей Улус-Керта. На окраине села Дуба-Юрт, на блок-посту российских военных 276 полка колонну беженцев остановили и отделили от нее девятнадцать мужчин: Хаджиева Ису Мансуровича, Ясуева С-С.Ш., Ясуева С-М.Ш., Ахмадова С., Абубакарова А.А., Имакаева Б.Х., Имакаева А.Г., Маликова Р.Б., Маликова А.Р., Расаева С.Д., Астамирова М.М., Астамирова А.М., Башаева Х.Х., Баснукаева Х.У., Кайхаева Р.Э., Титаева В.А., Арсанукаева В.В., Дидиева Х.А., Дельмуханова С-М.С-Р. Разумеется, их забрали для проверки документов и на глазах многочисленных свидетелей отвели на территорию полка. Впоследствии трое из них - В.А.Титаев, В.ВАрсанукаев и Х.А. Дидиев - были обнаружены мертвыми. О судьбе остальных ничего не известно, они просто исчезли.

Надо отдать должное: по данному факту возбуждено уголовное дело и значится оно под особым длинным номером, отличающимся от обычных. № 34/00/****-**Д. Такая нумерация означает признание того, что не абстрактные зеленые человечки забрали людей на блок-посту, а именно военнослужащие. Правда, их теперь не найти, они с теми зелеными человечками улетели на свою планету. Долг Родине отдали - и в добрый путь: спокойно спать, растить детей.

Я не виню Луизу в том, что она избегала этого интервью. Ведь такие вещи нелегко рассказывать, их как будто снова переживаешь.

«О брате тяжело говорить, вспоминать, - вздыхает женщина. Не получается рассказать про него просто, как о человеке. Красной линией выделяется все, что с ним произошло, да не только с ним. Мы жили в станице Слепцовская Терской области, Сунженского отдела, Ингушетии (она более известна как Орджоникидзевская, ныне город). В семье семеро детей, я старшая, затем Руслан, Али, Магомед, Тимур, Иса и младшая Лариса. Али погиб в автокатастрофе, в возрасте 17 лет.

В 1992 году начался осетино-ингушский конфликт, и родители перевезли нас в Чечню, дабы уберечь. Осели мы в Улус-Керте, которое являлось нашим родовым селом. Потом война пришла и в Чечню, но нас она не коснулась, только немного испугала. Брата Магомеда один раз забирали военнослужащие. Я не помню точную дату, он вышел из дома, хотел поехать в село Шатой по делам. Там его забрали, просто ему было суждено вернуться домой, иначе то совпадение, как в Бамуте он оказался вместе с нашим двоюродным братом по материнской линии, и то, как его забрала вместе со своим сыном Адамом наша тетя Петимат.

Первая война закончилась, началась вторая. Мы периодически то приезжали в Старые Атаги (село в Грозненском районе Чечни) к родственникам, то обратно в Улус-Керт - в зависимости от интенсивности боевых действий. Наш отец в начале 2000 года возвращается в Улус-Керт, а позже к нему поехал и Иса, чтобы он не оставался там один. Отец погиб от бомбового удара в январе 2000 года, когда авиация российской армии делала результаты на мирных людях, брат и односельчане его похоронили. Мы были тогда в Старых Атагах, никаких средств связи не было, дороги перекрыты. Лишь 3 марта от людей, которые первыми выехали по зеленому коридору беженцев, мы узнали, что папы больше нет.

Иса выехал 6 марта 2000 года вместе последними жителями, еще остававшимися в селе. На посту их колонну остановили, отделили женщин детей, а среди мужчин непосредственно из Улус-Керта задержали Двенадцать человек, числе которых был и мой брат. Автобусы, машины отпустили, а мужчин обещали отпустить после проверки паспортов. И все. На второй день мы с моим зятем Сайдом пошли командиру поста. Его звали Сан Саныч. Он не хотел брать денег, объяснял, что все понимает, что мой брат нигде не участвовал... Сан Саныч просил лишь об одной маленькой услуге с моей стороны: «Приведи мне хотя бы одного боевика из вашего села, и все».

Мы ходили туда каждый день, две недели вместе с одиннадцатью женщинами, родственницами похищенных. На двенадцатый день отдали мотоцикл, на котором ехал Иса. Сказали: «Забирайте свой транспорт, а его ждите в понедельник». Мы такие наивные были, верили. А в понедельник от солдат не осталось даже пыли, поста как будто никогда и не было. Как и тех двенадцати наших родных. На смену команде Сан Саныча пришли новые военные, они ничего не знали или, может быть, не желали знать.

Куда мы только не ездили, кому не обращались! Сказать по правде, всего мне сейчас и не вспомнить. Лица у этих чиновников были одинаковые: не лица, а маски. Безразличные маски. Даже к гадалкам ходила, они все твердили в один голос: «Поздней дорогой вернется домой».

Иса был очень простой. Наивный... Отчасти у нас все такие в семье, но он особенно этим отличался. Каждому хотел верить. Верил, что все люди хранят в себе хорошее. И любил петь песни, особенно «Желтые тюльпаны» Наташи Королевой.

Я старшая в семье, приходилось все делать, за всем следить, помогать маме. А моим помощником был Иса. Если я мыла полы, он приносил воду, если чистила окна, он помогал их довести до блеска. Еще рисовал хорошо, все наши мальчики рисовали, хотя художников не было роду. Сейчас это время кажется сказкой.

Мой двоюродный брат Зелимхан говорил, что видел ролик на Ютубе, где показывали трупы, которые хоронили в один большой ров. Якобы это и были наши близкие, и он узнал среди них Ису. Я не нашла это видео, я и не хочу его искать. А вдруг я его узнаю? Уж лучше я буду верить, что он «поздней дорогой вернется домой».