« Мне казалось, друг без друга мы умрем »

Олхазур Вахаевич Осмаев, 1971 г.р., похищен военнослужащими российских войск из своего дома по адресу Чеченская республика, село Мескер-Юрт, улица имени Х. Нурадилова, дом №6 в ночь с 19 на 20 апреля 2002 года. Мало кто из чеченских женщин может похвастаться счастливой судьбой. И дело отнюдь не в женском счастье, мужском шовинизме и униженности. А в том, что целом судьба чеченского народа глубоко на подсознательном уровне несет себе бремя, тяжкое бремя боли и страданий своих предков. Противостояния, войны, выселение, предубеждения, враждебность...

Шаист было всего 3 года, когда родился ее брат Султан, один из девяти ее братьев и сестер. С того дня можно сказать, что детство закончилось, так и не начавшись. Потому что время было трудное, мать Хава и отец Имран работали постоянно. А их старшей, Шаист, приходилось смотреть за детьми.

«Жизнь была тяжелая. Но я не осознавала этого. Единственное, чего не хватало, так это школы. Мне очень хотелось пойти учиться. Но я так и не села за парту. Читать и писать научилась у братьев и сестер, когда они учились. В 1964 году мы вернулись из Алма-Аты (крупнейшего города Олхазур Осмаев братьями Шамханом и Альви, Аргун, 1980 Казахстана) наше родовое село Мескер-Юрт (по-чеченски Мескар-Эвла, находится в Шалинском районе Чечни). Построили времянку и какое-то время жили там. В 1970 году меня засватали за Ваху, нашего односельчанина. Пришлось смириться с решением семьи. В браке родилось четверо детей: Олхазур, Альви, Шамхан и Хеда. Детям я старалась дать то, что у меня не было. И внимание, и детство, и учебу. Олхазур окончил школу, отучился на шофера, отслужил в армии. Он очень поздно заговорил, лет с пяти. Врачи говорили, что никаких отклонений нет, мальчик просто застенчив.

У нас вообще в семье мало разговаривали, все молчаливые. По хозяйству помогал, все время пытался научиться чему-то полезному. Отец семейства часто сетовал, что я нагружаю его. Хотя на самом деле в этом проявлялось его природное любопытство. В школе, конечно, ему мешала его застенчивость: он готовился каждому уроку, но не отвечал, а выйти к доске для него это было за гранью реального.

В период двух российско-чеченских войн мы пару раз выезжали село Гелдаган в Курчалоевском районе Чечни. Там жили родственники моей свекрови. А когда война стихала, возвращались обратно. У нас было несколько домов в одном дворе. Ну, как положено у чеченцев: по две-три комнаты для каждого сына с его семьей, комната дочки и еще одна для нас с мужем. Мы спали, когда в дверь постучались. Именно постучались: через ворота они перелезли почти бесшумно. Сон в ту пору был для нас состоянием довольно относительным: спали болезненно чутко, все время находясь в напряженном ожидании чего-то плохого. Что хорошего можно ожидать от войны и агрессора? Я зашла к младше му, Шамхану, и увидела, что он стоит на коленях. Потом бросилась к старшему, Олхазуру. Альви стоял у стены во дворе, они его вывели из комнаты. Олхазуру дали одеться и затем вывели из дома его и Шамхана. Мужа тоже Олхазур матерью Шаист, Аргун, 1983 поставили рядом с ними. Моих снох Хеду и Амнат, меня и дочку заперли в комнате. Жену Альви с четырехмесячной Халимат не выпустили из своей комнаты. Естественно, я спрашивала, чего они хотят, кого ищут. Они спросили: «Сколько у тебя сыновей?» Я ответила: «Трое». Если бы они спросили, сколько у меня детей, я бы сказала, что четверо. Но они уточнили. И это была моя роковая ошибка. Потому что они искали других. Они наши однофамильцы, и у них трое сыновей.

Моих детей вывели по одному за ворота. «Никто не выходит!», - прикрикнул солдат на нас. Я умудрилась усмехнуться, мол, что значит «не выходит»? - конечно, я выйду. И дернула дверь, но он заранее придержал ее ногой. Мне оставалось только спросить, куда они везут их и к кому Олхазур Осмаев женой Мадиной, село Мескер-Юрт, 2001 мне обращаться. На что я услышала: «В Шали».

Когда рассвело, мы поехали в комендатуру Шали (Шали — город в Чеченской республике). Командиру доложили, что пришла мать, у которой забрали троих сыновей. Меня приня ли, я все рассказала. А он заявил, что третьего у них нет. То есть получалось, что нет Олхазура, остальные у них, и он признал, что их забрали по ошибке. Он убеждал меня, что Олхазур к ним вообще не поступал.

Я поехала подавать заявление о похищении. Альви Шамхана после проверки документов отпустили. А Олхазур исчез. Я до конца не осознавала, да и сейчас не осознаю, что не смогла его найти. Так четко помню то чувство, когда он родился: мне казалось, я без него умру, и он без меня не выживет. И вот без конца на протяже нии стольких лет мне все чудится, что вот он, рядом, его след перед моими глазами, его запах в воздухе, я протягиваю к нему руки, но его зыбкий силуэт растворяется в тумане.

Недавно снится мне сон. Я спускаюсь по ступенькам во двор. А за столом сидит Олхазур. Я воскликнула: «Лулу (так я его называла), ты вернулся!». Олхазур кивнул, нагнулся, достал из пакета две овальные тарелки и протянул их мне.

«Как же вас долго держали там! Ты точно вернулся домой?», спросила я. Он отрицательно покачал головой. - Как же так? Сколько еще вас будут держать?

- Еще шесть лет, ответил он.

Я проснулась в слезах. Моя первая мысль была, что мне не прожить еще долгих шесть лет, я точно не доживу до его возвращения».