Общественные организации, согласившиеся на участие в «Гражданском форуме», уверены, что играют с властью на равных. Однако Кремль успешно навязывает им свои правила

Александр Аузан, президент Конфедерации обществ потребителей, негодует: «Гражданское общество либо есть, либо его нет. Его нельзя создать по команде сверху. По команде его можно лишь сымитировать». Вот уже почти полгода он вместе с коллегами по «Народной ассамблее» круглому столу общественных организаций, обладающих широкой региональной сетью, пытается убедить власть отказаться от попыток создать эрзац на том месте, где когда-нибудь в результате долгой, кропотливой и деликатной ра боты мог бы вызреть полноценный продукт.

Все началось с майского поручения прези дента главному кремлевскому изобретателюиллюзионисту директору Фонда эффективной политики Глебу Павловскому. Поручение, как утверждают наши источники, звучало по-армей ски четко: в течение двух недель разработать концепцию российского гражданского общест ва и немедленно приступить к его сооружению в натуральную величину.

Приказ напоминал распоряжение, отданное Борисом Ельциным после президентских выборов 1996 года: срочно построить под ключ российскую национальную идею. От шумной тогдашней кампании навсегда останется в памя ти потомков один только вариант национальной идеи несколько приземленный, но по сути вполне адекватный, предложенный тогдашним членом Президентского совета Леонидом Смирнягиным: «Поправь забор, не ссы в подъезде!» Затея нынешняя, видимо, имеет больше шансов завершиться формальным успехом. На будущей неделе должно состояться помпезное мероприятие под претенциозным наименовани ем «Гражданский форум» и с чем его едят «Гражданское общество сыграло определяю щую роль в отечественной истории в 80-е годы. Оно было в то время главным партнером Горба чева, но после 1991-го гражданские организа ции выпали из политического процесса. Необ ходимо срочное превращение гражданских со юзов в полноценного партнера государства», втолковывал обозревателю «Еженедельного ЖурналаГлеб Павловский Однако многие лидеры общественных организаций совсем иначе трактуют события последних десяти лет. «Ельцинский период был хорош тем, что власть нам не мешала. Она нас просто не замечала, — объясняет Арсений Рогинский, председатель правления общества «Мемориал». Цифры говорят сами за себя за этот период возникло 75 тысяч организаций. Хорошо, что президент заметил гражданское общество. Толь ко разговор у нас должен быть на равных».

И такое сотрудничество постепенно налаживалось. «Комплекс мер по дерегулированию экономики это, между прочим, результат наших совместных усилий и диалога с правительством. Та же история с Налоговым кодексом, с экологической доктриной», — с удовлетворением отмечает Александр Аузан. Власть, впрочем, по своему обыкновению норовила общественников надуть. Показательна история экологической доктрины. Прокремлевские «зеленые», безрезультатно промучавшись восемь месяцев, в конце концов пригласили авторов «альтерна тивного», а по сути - единственного проекта доктрины из числа независимых экологов к учас тию в доработке окончательного варианта. Эпизод этот служил аргументом нескольким нашим собеседникам, доказывавшим, что диалог с государством нужен не только гражданским организациям, но и самому государству.

«Общественники» готовы были предло жить власти свои экспертные и информационные возможности. Однако приставленный к устройству форума Глеб Павловский рассмат ривал гражданские организации исключи тельно как еще одну опору власти. Именно опору, а не партнера. Как недооцененный политический ресурс.

«В нашем политическом сообществе нет понимания того факта, что у нас есть граждан ское общество, - размышляет Глеб Павловский.

— Это один миллион рабочих мест. Сила эта пока не самоопределилась и не стала политически определяющим фактором. И задача государства превратить гражданское общество в политическую реальность».

Надо сказать, что общественные организации, или, как их называют политологи, «третий сектор», это не только миллион рабочих мест. Вместе с активистами и «клиентскими группами» (так на профессиональном жаргоне именуются социальные группы - беженцы, военнослужащие, женщины, заключенные, - интересы которых эти организации призваны отстаивать) это порядка 9-11 миллионов человек. То есть почти 10 процентов российских избирателей. « Третий сектор » беспокоит «До конца мая, отмечает границу Александр Аузан, мы вели диалог с правительственными структурами и достигали вполне ощутимых результатов. Однако неожиданно диалог прервался».

В мае президентская команда приступила к завершающей стадии построения демократии, управляемой из Кремля. Опыт к тому моменту накопился немалый. Наведен порядок в Совете Федерации. Сформировано устойчивое пропрезидентское большинство в Думе. Приручены губернаторы. Проведено одомашнивание бизнесменов при помощи РСПП. Установлен контроль над большей частью прессы. Наступление на гражданские институты стало набирать обо роты. Проводилось оно путем вытеснения старых, неугодных структур свежеобразованными. Так на свет появилась «правильная» еврейская община во главе с раввином Берлом Лазаром или лояльный «Медиасоюз» в противовес малопредсказуемому Союзу журналистов. Чем активнее Кремль влезал в общественную сферу, тем отчетливее проявлялся тот факт, что гражданские организации - последний сектор общественно-политической жизни, по сию пору не вмонтированный во властную вертикаль.

Впрочем, существуют как минимум еще три причины, побудившие власть активизиро

вать обустройство «третьего сектора». Во-первых, на власть произвело сильное впечатление то внимание, которое было проявлено к проблеме гражданского общества Борисом Березовским. Именно с его легкой руки и на его деньги был создан «Фонд гражданских свобод», который занимается распределением грантов по различным социальным и правозащитным программам. По всей видимости, именно боязнь пропустить что-то важное могла стимулировать интерес Кремля к гражданскому обществу.

Президентские соратники действовали, следуя простой логике: если это интересно Березовскому, человеку, обладающему недюжинной способностью придумывать нетривиальные комбинации, значит, это неспроста.

Другая причина проявления интереса государства к «третьему сектору» - финансовая. Тут все совсем просто: кремлевские обитатели не скрывают своей озабоченности по поводу того, что почти сто процентов отечественных общественных организаций живут на зарубежные гранты. В конце весны появились упорные слухи о намерении власти обложить эти пожертвования налогами или ввести «разрешительную» процедуру их предоставления, что было бы равносильно установлению контроля за иностранными пожертвованиями. Слухи отчасти подтвердил сам президент, сказав 12 июня на встрече с «легальными общественниками», что российские средства должны конкурировать и вытеснять иностранную помощь.

И, наконец, третья причина состоит в том, что государству все труднее игнорировать общественные организации. Реальную силу продемонстрировали экологи, которые сумели собрать всего за три месяца 2,5 миллиона подписей под требованием о референдуме против ввоза в страну ядерных отходов.

Первоначально власти попытались разыграть уже опробованный вариант «гамбита Берла Лазара»: рядом с «неудобными» организациями предполагалось выстроить структуры лояльной общественности, которые постепенно вытеснят настоящих оппонентов власти. На первую встречу с президентом 12 июня пригласили только «правильную» общественность садоводов, пчеловодов, космонавта Леонова и политолога Маркова, руководителя самопровозглашенной «Ассоциации центров политического консультирования». На встрече с президентом не оказалось ни од ной действительно серьезной, авторитетной организации, занимающейся защитой гражданских прав или чем-нибудь подобным.

«Кремлевская ошибка состояла в том, что гражданское общество не то поле, на котором власть может считаться основным и чуть ли не единственным игроком», поясняет Аузан. Кремль был вынужден дать согласие на сотруд ничество с «неудобными» и, как выражаются властные технологи, не слишком «договоропри годными» общественниками. Поднявшийся после 12 июня шум спровоцировал небольшую кулуарную внутрикремлевскую интригу, завершившуюся сменой «ответственного за гражданское общество». В середине августа куратором «гражданских» стал замглавы администрации Владислав Сурков, который не просто вступил в переговоры с «неудобными» общественниками, но даже и сам приехал в «Мемориал». В итоге произошло, по определению Александра Аузана, «переформатирование» подготовитель ного процесса. В оргкомитет вошли, кроме «людей Павловского», представители от «ассамблеи», с одной стороны, и кремлевские и белодомовские чиновники - с другой.

Ехать ! Не ехать ! Вопрос, принимать или не принимать участие в форуме, породил бурную дискуссию, в первую очередь среди правозащитников.

«Диалог власти и гражданского общества, безусловно, необходим, но он должен идти на равных. История гражданского форума показывает, что структуры гражданского общества слабы и не могут быть противовесом государственной власти. Если они поддадутся искушению получать финансирование из бюджета, то едва ли смогут претендовать на финансовую поддержку частных фондов. Однако со временем неизбежно появ ление лидеров, способных разговаривать с властью на равных», — уверен Павел Арсеньев, руко водитель «Фонда гражданских свобод».

«Общественники», согласившиеся на диалог с властью на ее условиях, в ответ лишь пожимают плечами. «У властей есть интерес значит, возможен торг. Что они будут пытаться нас обмануть - ежу понятно, горячится со председатель совета Социально-экологического союза Святослав Забелин.

Большинство наших собеседников из чис ла согласившихся на участие в форуме следуют принципу, сформулированному Сергеем Кова левым: «Государство омерзительно, но оно легитимно». А раз легитимно - значит обществен ные организации не имеют права избегать диалога, даже если их обманут. В среде «общест венников» в последнее время довольно популярен вопрос из старого анекдота: «Вам шашечки или вам ехать?..» Если власть действительно хочет строить нормальные отношения с гражданскими организациями и ехать в направлении цивилизованного партнерства Мы едем с ними, - формулирует позицию своей стороны Александр Аузан. - Но если их больше интересуют шашечки, если им важнее внешняя форма, которую можно предъявить на Западе, если им нужен «одобрямс» Мы не едем. Если власть решит нарушить ранее достигнутую конвенцию, мы выйдем из процесса. Даже по ходу форума».

Каков бы ни был итог форума, мы можем считать свою миссию выполненной, потому что спровоцировали действительно общенациональное обсуждение проблемы. Сегодня, кажется, каждый школьник хотя бы что-то слышал про переговорные площадки, про равноправ ный диалог и партнерские отношения. А значит, в стратегическом плане мы в выигрыше», - уверен Арсений Рогинский.

Сегодня Александр Аузан и его партнеры в первую очередь озабочены определением повестки дня съезда и способом формирования постоянных переговорных площадок. Главное, повторяют все, чтобы вместо столь милых чиновному люду формальных бюрократических структур появился простой и безотказно действующий механизм переговоров и сотрудничества общественных организаций с ведомствами, заинтересованными в их «тематике» и в их «клиентских группах».

Однако кремлевские обитатели явно готовятся соорудить очередную бюрократическую «контору». «Должен быть создан некий орган, члены которого будут в постоянном режиме готовить переговоры на разном уровне, в том числе и на президентском», заявил в интервью газете «Известия» заместитель начальника Главного управления внутренней политики администрации президента Сергей Абрамов.

Активисты «Народной ассамблеи» всерьез были обеспокоены этим выступлением. Бить тревогу пока не стали, понадеявшись, что за эти ми формулировками кроется все-таки идея сети рабочих групп и экспертных комиссий.

Тем не менее по информации, которой располагает «Еженедельный Журнал», речь как раз идет о вполне бюрократической структуре под условным названием «Гражданская палата», призванной на общенациональном уровне и на международной арене выступать от имени общественных организаций. Придворные политологи уже заочно окрестили ее «противовесом Госсовету», но поскольку Госсовет не обладает никаким политическим весом, Гражданская палата также будет выполнять скорее декоративные функции.

Взявшись играть по чужим правилам, «общественники» все время отстают на один шаг. В то время как «Народная ассамблея» все еще обсуждала форму проведения форума и различные варианты последующего взаимодействия структур гражданского общества с властью, сама власть и ее союзники готовили как раз его содержание, его идеологические итоговые декларации. В течение последнего месяца Глеб Павловский неоднократно озвучивал их существо: дескать, главная задача общества сегодня, после событий сентября, помочь государству в обеспечении национальной безопасности, а также способствовать расширению полномочий президента.

Для получения подобного результата «на выходе» форума необходим «правильный»> сигнал «на входе». И его уже подал в одной из своих интернет-проповедей все тот же Павловский: «Путин давно, без чьих-либо комплиментов и вспоможений, стал реальным общественным лидером России. И общественные деятели хотят встретиться со своим лидером».