Эпоха взаимного сдерживания закончится 23 мая. Если российские дипломаты не сменят стиль мышления, на следующей встрече президентам будет не о чем разговаривать

В декабре прошлого года Вашингтон снес «краеугольный камень стратегической стабильности». США сообщили, что не намерены более соблюдать Договор об ограничении систем противоракетной обороны (ПРО) - его-то Москва и именовала «краеугольным камнем». Мало этого, американцы объявили, что если и примутся когда-нибудь за сокращение своих ядерных арсеналов, то боеголовки этом будут не уничтожать, а складировать. Наши генералы с некоторым недоумением и да же с обидой заговорили о том, что никакое это не сокращение, а просто понижение степени боеготовности американских ядерных сил, а дипломаты тут же объявили американские действия абсолютно неприемлемыми.

Тем временем переговоры о судьбе стратегических вооружений, начатые после встречи Путина и Буша в Любляне летом прошлого года, все же продолжились. И каждый новый их этап только добавлял драматизма. Переговорщики периодически доводили до сведения журнали стов, что «неразрешимые разногласия» остают ся неразрешенными. И вдруг в середине апреля заместитель госсекретаря Джон Болтон во время очередного раунда консультаций получает некие принципиально новые российские предло жения и прерывает переговоры, чтобы немедленно обсудить их в Вашингтоне. Вскоре министр обороны США Дональд Рамсфельд по пути из Афганистана приземляется на несколько часов в Москве, чтобы переговорить со своим российским коллегой Сергеем Ивановым. В результате министры объявляют о «серьезном сближении» позиций. Наконец, 13 мая российский и американский президенты сообщают об окончательном согласовании текста договора. Казалось бы, вот он, долгожданный хеппи-енд. Но в действительности до развязки, а тем более счастливой, еще далеко.

Буквально через несколько часов после радостных известий в Белом доме был проведен закрытый брифинг. Высокопоставленный предста витель администрации сообщил журналистам, что вышеозначенный договор будет совсем не похож на объемные, наполненные техническими деталями Договоры СНВ-и СНВ-2 в нем всего лишь три страницы, а содержание состоит в том, что Россия и США в течение ближайших 10 лет сократят свои ядерные арсеналы до уровня 1700-2200 боеголовок. При этом имеются в виду «оперативно-развернутые боеголовки», то есть те, что находятся непосредственно на ракетах. Как быть с теми, что сняты, уничтожать или складировать, - каждая из сторон решает самостоятельно. В этом, заверял высокопоставленный сотрудник, и проявляется невиданная доселе степень взаимного доверия. А сохраняющиеся разногласия должны быть разрешены совместной комиссией по выполнению договора, которая будет учреждена после его ратификации.

Разумеется, нет никаких гарантий, что Москве в этой комиссии удастся настоять на уничтожении боеголовок. Но в таком случае результаты титанической работы, проделанной российскими переговорщиками, очень напоминают замечательные достижения сержанта из старой армейской байки. Посланный договориться с банщиком, который отказывался впустить опоздавший взвод, он вышел через полчаса, вытер пот со лба и молвил: «Я договорился бани не будет». Вся шестимесячная суета вокруг договора закончилась тем, что Россия практически полностью приняла американскую позицию.

Между тем эта позиция находится в очевидном и непримиримом противоречии с логикой всех предыдущих договоров о сокращении стратегических наступательных вооружений. И дело вовсе не в складируемых боеголовках. В договорах прежних лет число боеголовок слу

жило своего рода «общим аршином», с помощью которого удавалось вести учет обоюдного сокращения ядерного оружия при том, что структура стратегических сил двух стран была различной. За каждым типом носителя наземной ракетой, ракетой на атомной подводной лодке, стратегическим бомбардировщиком закреплялось определенное количество боеголовок. Когда стороны фиксировали предельные уровни боезарядов (6000 в Договоре СНВ-1, 3000-3500 в Договоре СНВ-2), это означало, что Россия и США должны сократить опреде ленное количество ракет, подводных лодок и стратегических бомбардировщиков.

Нынешний договор трактует лишь о «разгрузке» ракет, не обязывая уничтожать носители. У США такой необходимости нет. Вашингтон уже объявил, что реально ликвидировано будет лишь несколько десятков наземных ракет. Что до бомбардировщиков и подводных лодок, то они, по заявлениям Пентагона, «будут переориентированы на другие задачи». А вот Россия не может поступать аналогичным обра зом. Она вынуждена и без всяких договоров снимать ракеты с боевого дежурства - по причине их старости. На постройку новых ракет денег нет. Еще в 2000 году за год до начала переговоров - Владимир Путин принял решение, что российский ядерный потенциал будет составлять 1500 боеголовок. Это обстоятельство отлично известно американцам. Все усилия отечественных переговорщиков добиться соответствующего сокращения американских носителей были изначально обречены на провал. Ведь они пытались заставить американцев согласиться на уничтожение их носителей, ничего не предлагая взамен. По сути дела Москва претендовала на то, чтобы определять правила одностороннего сокращения американских ядерных вооружений.

Москва преуспела только в одном шингтон согласился на подписание юридически обязывающего соглашения (первоначально США намеревались ограничиться лишь совмест ным заявлением президентов). Но достижение это весьма относительное. То есть американскому Сенату и российской Думе предоставляется ратифицировать текст, в который каждая из сторон может вкладывать собственный смысл.

Еще одним российским достижением называют то, что, в отличие от так и не вступившего в силу Договора СНВ-2, новое соглашение не запрещает Москве иметь наземные ракеты с разделяющимися головными частями (в свое время именно такие советские ракеты были главной причиной головной боли американских стратегов). Правда, из-за старости «десятиголовые» СС-18 должны быть сняты с боевого дежурства к концу 2007 года, а «шестиголовые» СС-19 в начале следующего десятилетия.

Можно было бы наладить выпуск новых тяжелых ракет (несущих десять и более боеголовок), но для этого нужны очень большие деньги. Маршал Сергеев в 1997 году привел такие цифры: только на разработку ракет подобного типа потребуется 8 лет и ежегодные затраты в 12 триллионов рублей (в нынешних ценах это около 50 миллиардов). Позволить себе такие расходы страна не может.

Конструкция новейших российских ракетных комплексов «Тополь-М» позволяет разме щать на них по три боеголовки. По плану Игоря Сергеева предполагалось ставить на дежурство около 30 таких комплексов в год. Но даже во времена, когда кресло министра обороны зани мал ракетчик Сергеев, которого постоянно обвиняли в том, что он все средства тратит на строительство новых ракет, больше десятка «Тополей» в год разворачивать не удавалось. Сегодня Мы имеем на вооружении всего около тридцати таких комплексов. Даже развертывая на них разделяющиеся головные части, мы не сможем поддерживать ядерный паритет с США. Просто потому, что не успеваем заместить полторы сотни снимаемых с боевого дежурства тяжелых ракет соответствующим количеством «Тополей».

Неудивительно, что американский министр обороны Дональд Рамсфельд считает всю суету вокруг договора вполне бессмысленной. Недавно он заявил, что соглашение необходи мо лишь постольку, поскольку русские считают важным факт его заключения. Тем не менее Бе лый дом согласился оформить одностороннее сокращение своих ядерных сил как российскоамериканский договор, убив разом двух зай цев. С одной стороны, эта акция позволяет парировать обвинения в том, что США действуют на международной арене, игнорируя мнения друзей и партнеров. С другой - Буш явно желает помочь Владимиру Путину сохранить лицо и нашел способ сделать это, не поступившись интересами собственной страны.

Пора менять концепцию Глава российского внешнеполитического ведомства Игорь Иванов доказывает, что лучше такой договор, чем вообще никакого. По его логике, после выхода США из Договора по ПРО возникала опасность некоего «стратегического вакуума». Новый же договор хотя бы определит рамки, в которых будут существовать ядерные силы двух государств.

Но дело, конечно же, не в рамках и не в обеспечении безопасности. Вряд ли кто сомневается в том, что Вашингтон, исполнив в ближайшие 10 лет хотя бы часть планов по развертыванию системы противоракетной обороны, получит серьезное военное превосходство. В то же время совершенно очевидно, что даже теорети чески нельзя представить себе сценарий, когда Вашингтон рискнул бы реализовать это превос ходство. Тем не менее российская дипломатия из последних сил пытается сохранить если не содержание, то хотя бы форму взаимоотношений, характерных для эпохи взаимного сдерживания. Многие высокопоставленные чиновники МИДе и практически все руководители военного ведомства исходят из того, что только в такой системе отношений Россия остается равной США. Именно поэтому в тот самый момент, когда президенты сообщали о достигнутом прогрессе, министр обороны Сергей Иванов продолжал твердить: согласование проекта российско-американского договора о сокращении стратегических наступательных вооружений не означает отказа России от возражений по вопросу о складировании сокращаемых боеголовок.

Нет сомнений, что российские дипломаты и военные намерены выдвигать свои претензии в рамках будущей комиссии по реализации договора, стремясь перетащить старую конфронтационную систему отношений в новый период мировой истории. Но возможности конфронтационной системы исчерпаны.

Американцы упорно твердят: этот договор последний. Подписав его, и российский президент признает: эпоха взаимного противостояния закончилась. Для того, чтобы продолжать политику сдерживания, у России нет ни повода, ни главное - возможностей.

Но в этом заключается и главная проблема отечественной дипломатии. Если в ходе нынешнего саммита будут навсегда закрыты вопросы стратегических вооружений, спрашивается, о чем российский и американский президенты будут договариваться в следующий раз. «Проблема в том, что мы отлично знаем, чего России не следует делать, например, не поставлять современных вооружений и атомных технологий Ирану, - говорил корреспонденту «Журнала» высокопоставленный чиновник американской администрации, и пытаемся этого добиться. У моих московских коллег свой список требований к Америке. Но мы считаем необходимым найти те сферы, где мы могли бы взаимовыгодно сотрудничать».

Вот здесь загвоздка. Корреспондент «Журнала» встретился накануне саммита с несколькими отечественными дипломатами и военными, но, увы, ничего нового, кроме стандартного набора требований к США, не услышал. Генералы думают не столько о сотрудничестве, сколько о том, какую угрозу могут представлять США. Дипломаты ходят по своему кругу: отмена поправки Джексона - Вэника, ограничивающей торговые отношения между нашими странами (ее как раз отменят довольно скоро, не исключено, что аккурат к саммиту), поддержка при вступлении в ВТО, придание России статуса страны с рыночной экономикой никаких новых идей не обнаруживается.

В то же время России в скором времени придется, видимо, реагировать на некоторые новые инициативы США, озабоченных не «стратегическим вакуумом», а отсутствием позитивного содержания в наших отношениях. Мои американские собеседники, в частности, вели речь о возможном сотрудничестве в Центральной Азии. В Вашингтоне отдают себе отчет в том, что без кардинального улучшения жизни населения среднеазиатские республики СНГ останутся чрезвычайно нестабильными, что районы, подобные Ферганской долине, не могут не быть источником экстремизма. Выход очевиден: развивать тамошнюю промышленность, создавать рабочие места. Но американские компании вряд ли рискнут проделывать это собственными силами. А вот Россия могла бы помочь освоить сред ства, которые Соединенные Штаты намерены инвестировать в экономику этих государств. Вашингтон, судя по всему, готов совместно с Россией работать над укреплением армий среднеазиатских государств. Однако, чтобы пойти по такому пути, признавали мои американские собеседники, и Москва, и Вашингтон должны изба виться от старых предрассудков. США следует перестать видеть в укреплении связей России с республиками СНГ попытку возродить советскую империю. России же пора перестать пугаться всякий раз, когда Вашингтон начинает проявлять активность в Средней Азии.

Соединенные Штаты, руководствуясь собственными стратегическими интересами, заинтересованы также, чтобы Россия осваивала свой Дальний Восток. Американцы считают Китай главным своим стратегическим соперником в ХХІ веке и полагают чрезвычайно важным не допустить китайской экспансии на российской территории.

Вполне серьезно обсуждается в Вашингтоне и перспектива российско-американского сотрудничества в сфере производства вооружений. И здесь у американцев вполне рациональный подход. Они весьма скептически оценива ют возможности России самостоятельно осуществить запланированное в следующем десятилетии перевооружение и модернизацию армии. «Рано или поздно в Кремле должны понять, - говорил корреспонденту «Журнала» известный аналитик, близкий к Пентагону, - руководители вашего ВПК блефуют, когда заявляют, что способны производить всю номенклатуру современных вооружений. По правде говоря, даже наша промышленность уже использует импортные комплектующие». С другой стороны, в США понимают, что, если не найти для российского ВПК сферу приложения сил, рано или поздно начнется кооперация в производстве вооружений с Китаем. Наконец, прогнозируя нестабильность на Ближнем Востоке, США видят в России важного поставщика нефти (подробнее см. статью Максима Бланта в «Журнале» № 18).

Все перечисленные выше направления сотрудничества в лучшем случае будут лишь упомянуты в Декларации о стратегическом сотрудничестве, втором важном документе, который будет подписан президентами. Дипломаты, работавшие над ним, не скрывают, что Декларация составлена в самых общих словах и никаких революционных идей не содержит. Между тем для России очень важно не упустить этот шанс на сотрудничество с США. Не следует забывать: в Вашингтоне весьма сильны и те, кто считает, что наша страна не освободилась от имперских амбиций и она никогда не сможет стать нормальным партнером США. Чтобы не укреплять позиции этой «русофобской» партии, российской дипломатии надо перестать гоняться за химерами вроде «ядерного паритета» (сохранить его не удастся). России пора задуматься всерьез, чего мы хотим добиться от сотрудничества с США после того, как холодная война закончилась.