Тексты Анны Глазовой неуловимым образом пребывают одновременно в двух измерениях: с одной стороны, это ситуация говорения из некоего метафизического поля, какой-то трансцендентный взгляд на вещи (и на тело как вещь, конечно), с другой — именно телесное в ней всегда горячо и дрожит, никого и ничто не символизируя, не являясь и вещью в себе, а только и умея, что болеть и стонать: на волосок от тебя начинается срез, и нет его тоньше. ты чувствуешь две больных половины и стонешь.