Сначала — о Сенцове и Кольченко, а потом — обо всем остальном
Сначала вы отрицаете, что колония существует. Нет никакой колонии, есть единое протяженное пространство, возможно, несколько разнородное, возможно, даже говорящее на разных языках. Потом вы переходите от отрицания к объяснению: была наша территория, теперь стала чужая — пришел кто-то другой, сделал ее своей колонией, поработил местное население, а мы-то никого не порабощали, это же наши люди, наша земля, и никакой колонии здесь не было.