Трудное прошлое России — что дальше?
Как обращаться с трагическим опытом России, пережитым ею в ХХ веке? Может ли / должна ли страна ориентироваться на хорошо известный пример «преодоления прошлого», предпринятый другими странами (например, Германией)? Как подходить к проблеме люстрации? Что делать с разгоревшимися здесь (как и повсюду) новыми «войнами памяти»? И должна ли память быть непременно территорией войны? Кольта неоднократно присоединялась к этой дискуссии — например, вот здесь , здесь и здесь .