Собеседник, молодой журналист из успешного глянцевого издания, с удивлением говорит об отсутствии солидарности в среде, казалось бы, ближайших коллег, о равнодушии друг к другу. «А разве где-то не так? – пытаюсь я вырулить на более общую тему. – Посмотрите вокруг, хотя бы на людей в транспорте» (в голове у меня – только что написанный очерк о московском метро ). «Ну, в транспорте – чужие», — реагирует собеседник. Стоп. Почему же непременно «чужие»?