Ну вот, собственно: один из пожизненных постсоветских крокодилов похоже умер наконец. И где скорбь? Ощутимое напряжение из Ташкента доносится, тревогу наблюдаем, подковерную войну видим, с выползом наружу новой страшноватой рептилии, аресты пошли помаленьку… А где скорбь-то? Ась? Отец народа был вроде. Солнце Ферганы, радость детей и женщин. С тех пор, как покрошил в Андижане из бронетехники протестующую толпу - твердые сто процентов народной поддержки имел, как с куста! И что?

Как раз сейчас, когда в разгаре то, что называют предвыборной кампанией в Госдуму, такую авторитетную и влиятельную, когда за два года до президентских выборов очевидно, за кого заставят проголосовать «дорогих россиян», у нас появился шанс заглянуть в свое отдаленное будущее. Нет, подведомственные Дмитрию Рогозину доценты с кандидатами не изобрели еще машину времени. Просто мы сейчас, как говорится, в лицах наблюдаем, как именно происходит смена власти в авторитарном государстве.

По данным фонда «Общественное мнение», 24% россиян лучшей аналитической передачей считают «Вести недели» с Дмитрием Киселевым. На втором месте «Воскресное время» с Ирадой Зейналовой – 16%, на третьем «Вести в субботу» – 12%. Судя по опросу, Киселева периодически смотрит почти половина граждан России: 47% смотрели «Вести недели» хотя бы раз в два-три месяца. Это к вопросу о влиянии зомбоящика. Впрочем, на минувшей неделе по этому поводу прозвучало и иное и весьма авторитетное мнение.

Я считаю, что это небольшой социальный эксперимент по типу дрессировки. Во время первой «ночи длинных ковшей» народ возмущался, протестовал, бурлил. Во время второй – уже почти всё было тихо, а число «отказников» от самосноса исчислялось единицами. Дальше они начнут покорно все ломать сами, потом станут потихоньку радоваться, а потом уже будут настаивать на том, чтобы их постройки непременно снесли и поскорее. Именно поэтому сносят не все сразу, а по частям. Это не как собачий хвост.

Алексей Макаркин , политолог, заместитель директора Центра политических технологий: Есть три варианта дальнейшего развития событий в Узбекистане. Они не зависят от конкретной судьбы Каримова, так как понятно, что он уже не дееспособен. Конечно, вопрос о том, жив он или нет, очень значим не только для его семьи, но и для всей страны, но в целом видно, что даже при самом благоприятном для него стечении обстоятельств Каримов уходит.