Дипломат Станислав Чосек — The New Times По катынскому счету. 7 апреля в Катыни, под Смоленском, состоится событие, в которое многим до сих пор верится с трудом: премьеры России и Польши совместно почтят память расстрелянных здесь 70 лет назад сталинскими опричниками 14,5 тыс. офицеров польской армии.

Мать Евгения Чичваркина, Людмила Чичваркина, была найдена мертвой в своей квартире на западе Москвы. Ее тело обнаружила домработница. По предварительному заключению судмедэкспертов, Чичваркина упала и ударилась о край стола виском. СКП сообщает, что по факту обнаружения тела Людмилы Чичваркиной проводится проверка. Как заявил Чичваркин в интервью "Русской службе новостей", он не верит, что это была случайность, но при этом не обвиняет в смерти матери силовые структуры.

Я лег накануне поздно ночью и, вый­дя на кухню, увидел жену, набирающую телефонный номер.— Доброе утро, — сказал я.Она подняла глаза, и я понял, что сказал что-то не то. Добрым утро не было. Оно началось с эсэмэски нашей дочери о том, что она жива. Жена открыла интернет, прочла, ахнула — и надолго села на телефон. В эти часы — вместе с ней — обзванивали своих друзей и близких сотни тысяч москвичей.

Многолетняя борьба как с Ирландской республиканской армией (ИРА), так и с исламистским экстремистским подпольем превратила Британию в мировой центр по разработке антитеррористических стратегий. Для России важен и британский опыт по ликвидации последствий терактов в лондонском метро в 2005 год у Лондон, 7 июля 2005-го: из метро выносят убитых и раненых, сотни людей, зачастую в крови, непрерывным потоком выливаются из чрева подземки...

Охота за нацистами становится все сложнее Трудности приговора. В Германии не утихают споры вокруг завершившегося судебного процесса над 88-летним бывшим эсэсовцем Генрихом Буре: за убийство во время войны трех гражданских лиц он приговорен к пожизненному заключению. Суд над Буре может оказаться одним из последних процессов над остающимися в живых нацистскими преступниками — юстиции все труднее собирать доказательную базу и доводить дело до конца.

Почему госканалы не сделали своей работы Впервые в новейшей истории в день страшных терактов в Москве государственные телеканалы не дали ни одного экстренного выпуска новостей. Вместо них народ развлекали модой, кулинарией и сериалами.

Месть — именно этот мотив специалисты называют одним из главных, превращающих обычных людей в тикающие бомбы, которые взрываются то возле ОВД где-нибудь на Кавказе, что происходит чуть ли не ежедневно, то в автобусе у метро «Каширская», как было в 2004-м, то, как сейчас, в московском метро. Шахиды на улицах российских городов — это логичный итог жестоких зачисток на Северном Кавказе, где силовики «выковыривают» или «мочат в сортире» зачастую ни в чем не повинных людей.

Перекошенная система координат сползает все ниже. Это даже не Бирма с Руандой. В традиционных обществах вполне традиционно и преследование инакомыслящих, но чтобы детина прилюдно бил по голове восьмидесятилетнюю женщину, пришедшую помянуть погибших?.. Не знаю прецедентов. «Россия, вперед», говорите? Если вы имели в виду это, то — мои поздравления: мы лидируем, оставив далеко позади многие представления о приличии. Но — откуда взялся этот мерзавец? Никто его не посылал, разумеется.

Вот и всё. Их похоронили — самой младшей было 17, самой старшей — 64 года. 17 женщин, 23 мужчины. Слава Богу, детей в этом списке нет. Теперь началось время вопросов. Почему так плохо сработали российские спецслужбы? Какую роль в производстве террористов играет преступная жестокость и безнаказанность силовиков на Кавказе? (стр. 16) Почему московское метро так плохо приспособлено на случай терактов, хотя это далеко не первые взрывы в московской подземке? (стр.

LJ.оттепель и www.заморозки. Российское интернет-сообщество может заставить извиняться начальника московской милиции, может даже привлечь внимание президента к детской больнице в Рязанской области. Но в любой момент любой провинциальный райсуд может прекратить существование любого российского сайта, признав его экстремистским.

Нацболка Татьяна Харламова — о своем тюремном опыте Опыт заключения. Десять месяцев в СИЗО, четыре пересыльные тюрьмы — такую цену заплатила 20-летняя нацболка Татьяна Харламова за 1 минуту мирной акции протеста.

Родственники расстрелянных в Катыни ищут справедливости в Страсбурге После 2004 года, когда было прекращено расследование катынского дела , родственники расстрелянных польских офицеров стали добиваться их реабилитации. Усилия оказались тщетными. Теперь они вынуждены искать правды в Страсбургском суде. Почему российское правосудие не желает искать виновных в катынском преступлении — разбирался The New Times Искусствоведу Витомиле Волк-Езерской 70 лет.

Взрывы в московском метро заставили вновь говорить об эффективности власти, ее методах борьбы с терроризмом. Надо ли ужесточать внутреннюю политику или, наоборот, дать обществу больше свободы? Что выберет власть? Об этом в редакции The New Times спорили генерал-майор ФСБ в отставке Алексей Кондауров и политолог Леонид Радзиховский Почему возобновился террор в Москве? Может ли это быть ответом на убийство Саида Бурятского? Алексей Кондауров : Вполне допускаю, что это месть.

Владимир Сорокин — The New Times «Государство наше — это вечная снежная буря, с которой населению приходится бороться». В московском издательстве АСТ вышла новая повесть Владимира Сорокина «Метель» — своеобразное послесловие к дилогии о «новой опричнине». The New Times расспросил писателя о продолжении русской антиутопии Название книги отсылает нас к Пушкину, к русской классической литературе. Что вы хотели этим сказать? Во многом это освоение нового литературного пространства.