Танцуют все. Звезд первой величины собрала сцена Большого на юбилейный, XX фестиваль мирового балета Приз «Бенуа де ла Данс», что каждую весну вручают лучшим балетным артистам мира, привычно называют «балетным Оскаром». Но в титуле больше красоты, чем точности. Номинантов на кинематографическую награду определяют американские гильдии, они же голосованием выбирают победителя. Решение может быть небеспристрастным, но уж непредставительным его никак не назовешь.

Любопытная деталь: к участию в теледебатах накануне выборов были приглашены только двое из 13 кандидатов — Амр Муса и Абу аль-Фаттух. Телепродюсеры, привыкшие считать каждую минуту (и копейку), не стали мелочиться: вот вам, граждане, господа-избиратели, два фаворита, две альтернативы для страны — это, мол, уже подсчитано и просчитано. Тем не менее социологическим опросам, предсказывающим 40-процентную поддержку Амру Мусе, «светскому» кандидату, в первом туре, я не верю.

Египтяне снова готовятся массово выйти на улицы, но на этот раз — к избирательным урнам. Предстоящие 23–24 мая президентские выборы впервые в истории Египта дают им шанс сделать самостоятельный политический выбор. От итогов голосования во многом зависит, по какому пути пойдет ключевая страна арабского мира.

Выборный шорт-лист Красноярска Бизнесмены против и.о. Выборы мэра Красноярска могут стать самым интересным политическим событием в крае за последние десять лет. Впервые за долгое время не то что будущий победитель — даже лидер предвыборной гонки еще не определен. За три недели, оставшиеся до голосования, может измениться и число участников, и политический расклад кампании в целом.

ПИП над тайгой. Одно из первых решений нового правительства может коснуться судьбы госкорпорации по развитию Восточной Сибири и Дальнего Востока. Указ о ее создании подготовил Минэкономразвития, но Минфин выступил категорически против — вопрос повис в воздухе.

Его привели и втолкнули в камеру, страшноватого своим землистым цветом лица, черными, несмотря на санобработку, руками и как-то равномерно стоящими по всему лицу и голове зарослями волос. Глаз разглядеть было невозможно — они заплыли то ли от побоев, то ли от побоев и похмелья. На первый взгляд новому соседу было лет 60–65. Он, шаркая и озираясь, проплелся к койке, куда ему ткнул один из нас.