По словам некоего генерала, «еще вчера мы жили в послевоенное время, а сегодня уже - в предвоенное». Нечто похожее произошло и в Петербурге. После заявления Владимира Яковлева о своем нежелании баллотироваться на третий срок город тут же впал в предвыборное состояние. Сам по себе этот факт ни плох ни хорош - так уж получилось. Так же можно сказать и про то, что после ухода со своего поста «яблочника» Артемьева исчезли все черты коллективной ответственности за судьбу города.

В Арктике начинает работать российская дрейфующая полярная станция «Северный полюс-32». Размер льдины, которая стала базой станции, впечатляет - три на пять километров, а толщина льда в среднем 4 - 5 метров. В экспедиции 12 участников. Пока они живут в палатках, но в ближайшие дни должны собрать семь модульных домиков - для проживания полярников и для оборудования лабораторий. Программа российских дрейфующих ледовых станций «Северный полюс» возрождается после двенадцатилетнего перерыва.

На прошлой неделе Городской суд поставил точку в нашумевшем некогда деле об убийстве капитана милицейской «спецуры» Евгения Маликова. О заказном характере убийства заговорили сразу после происшествия, невзирая на то, что жертвами неизвестных киллеров стал не чиновник и не коммерсант, а офицер милиции. Впрочем, и киллеры считались неизвестными где-то день или два, а потом одного из них задержали на рынке при покупке героина, изобличив параллельно и в убийстве милиционера.

Как сделать северную столицу более европейской? Пока социологи ломают голову, разные фирмы пытаются, каждая на свой манер, приблизить вожделенный миг слияния города с западной цивилизацией. Весомую лепту в это трудное, но благородное дело вносят издатели телефонного справочника «Весь Петербург»: к юбилею они обещали оборудовать своей продукцией тысячу уличных таксофонов. На сегодня таких «цивилизованных» кабин уже двести.

Петербуржцу, который, любуясь Смольным, переезжает сегодня по Большеохтинскому мосту, трудно представить себе, что ровно 700 лет назад на правом берегу как раз перед самым мостом, на небольшом мысу в устье реки Охты, стоял шведский город-крепость Ландскрона, что в переводе означает «венец земли». Через год «венец земли» был разрушен и сожжен новгородцами, считавшими себя исконными хозяевами этой земли, и на месте пожарища возник русский городок Невское Устье.

Здесь жгли костры и жарили шашлыки «дикие» туристы. Здесь сломаны все лавки и разбиты плафоны светильников. Здесь все урны утоплены в озере, а по парку бродят бездомные собаки... Это - Государственный музей-заповедник Ораниенбаум. Большой дворец в ожидании чуда Виктор Грибанов, в 2002 году назначенный директором заповедника, пригласил журналистов: рассказать о будущих выставках, и, похоже, не удержался - рассказал вообще обо всем, что связано с подведомственной ему территорией.