[*] [1] По данным опроса, проведенного в 1994 году, мы исследуем знание случайной выборки россиян о девяти событиях, имевших место в последние 60 лет.

У каждого этапа жизни человека есть свои достоинства и свои недостатки, свое время и свое пространство, свои цели, ценности, состояния, качественно отличающие один возраст от другого. Бытует мнение, что старость как последний период человеческой жизни (до которого, впрочем, удается дожить не каждому), непохожий на все предыдущие, но в то же время аккумулирующий их опыт, дает человеку определенные преимущества, хотя и лишает его многих возможностей.

Старость — это не только биологическая, но и социальная категория; в разных культурах образ старости конструируется и осмысляется по-разному. В этом смысле крестьянские представления о старости, насколько можно судить по этнографическим материалам XIX–XX веков, весьма сильно отличаются от представлений, отражаемых в нормах и ценностях современной нам городской культуры.

Социальное обслуживание пожилых людей является одним из важнейших направлений социальной политики, которое «может быть реализовано социальными службами различных форм собственности: государственными, муниципальными, частными, общественными и т. д.» [1] . До последнего времени они были, как правило, государственными или муниципальными, сегодня они передаются в ведение субъектов РФ в соответствии со ст. 4 Закона РФ № 122 [2] .

[*] Старение — многомерный процесс, однако в большинстве случаев в центре внимания оказывается медицинский аспект поздневозрастных изменений. Между тем для членов семьи старение родителей — куда более сложная проблема, чем болезнь как таковая. Даже полная осведомленность о состоянии здоровья пожилого человека, о предписанных ему процедурах и медикаментах не избавляет детей от вопроса: как жить рядом со стариками, как помочь им и себе в этот нелегкий для всех период жизни.

Процесс демографической и семейной модернизации, захвативший в ХХ веке все развитые страны и Россию, привел к тому, что центр тяжести социального контроля над демографическим и семейным поведением людей стал перемещаться с институционально-коллективного уровня на индивидуальный: контроль над личностью со стороны государства, церкви или сельской общины постепенно уступает место самоконтролю, тем самым резко расширяется свобода индивидуального выбора человека во всем, что касается его личной

Проф. А. Д. Билимович. Экономический строй освобожденной России. Мюнхен: Издательство Центрального объединения политических эмигрантов (ЦОПЭ), 1960. Строгие ученые обычно остерегаются предсказывать будущее и строить дальние прогнозы.

Пенсионный возраст — юридическая граница старости, отмечающая момент, когда гражданин превращается из плательщика пенсионных взносов (налогов) в получателя пенсионных выплат. Таким образом, на макроуровне пенсионный возраст выступает одним из основных регуляторов соотношения между численностью пенсионеров и плательщиков пенсионной системы, опосредованно воздействуя на ее сбалансированность и финансовую устойчивость.

Недавние празднества Куликовской годовщины показали, что официальная церковь все активнее участвует в патриотическом воспитании. Она влияет на образование, общественное мнение, СМИ, принимает специальные программы, созывает научные симпозиумы, нацеливая клир и паству на укрепление исторических традиций [1] . Мы видим, как батюшки освящают боевые корабли и машины, епископы и митрополиты сидят в патриотических президиумах, прочно обосновались с прорусскими речами в телевизоре.

Ниже приводится выборочный обзор пенсионных систем нескольких западноевропейских стран и стран СНГ. Выбор именно этих стран был продиктован желанием рассмотреть наиболее оригинальные, но, в то же время, эффективные и устойчивые пенсионные системы; вместе с тем мы хотели продемонстрировать тенденции развития пенсионных систем в странах, сопоставимых с Россией по уровню жизни.

[*] Бестселлер Мэри Пайфер написан в манере, весьма характерной для современной западной, и в особенности американской, гуманитарной науки — по крайней мере, в той ее части, которая стремится стать подлинным «достоянием масс». Этот жанр можно определить как «беллетризованное исследование», и его главным отличием от привычных, даже популяризаторских, монографий является подчеркнутая и последовательная субъективность.

Демографические перемены, охватившие мир в ХХ веке, имеют фундаментальное значение, они оказывают огромное влияние на ключевые социальные процессы нашей эпохи. Суть же этих перемен остается малопонятной, причем не только широкой публике, но часто и людям, которые, казалось бы, должны хорошо разбираться в подобных вещах уже просто в силу профессиональной необходимости: экономистам, политикам и т. п. Слишком удивляться этому, конечно, не приходится.

По тому, какое место в семье отводится пожилым — престарелым родителям, бабушкам и дедушкам, можно многое понять о статусе старых людей в обществе, о дистанции и плотности взаимодействия между поколениями, об их потребности друг в друге и в целом о том, как люди представляют себе преклонный возраст. У нас принято, что человек должен стареть в семье, в кругу родных. Расхожий образ благополучной старости: бабушка и/или дедушка нянчат своих внуков.

Старость как социальную проблему следует считать феноменом XX века — до этого число пожилых людей было незначительно даже по самым оптимистичным оценкам. Средняя продолжительность жизни в первобытном обществе составляла 15–22 года, в Древнем мире — 20–30 лет. Незначительно увеличившись в Средние века и эпоху Возрождения (25–30 лет), в XVII–XVIII веках она в целом не превышала 40 лет.

Уже первые европейцы, с ХШ века проникавшие в Китай, обратили внимание на необыкновенную церемонность тамошних жителей. Бесчисленные поклоны и взаимные комплименты сопровождали даже случайную уличную встречу. Особо изощренный церемониал подобало исполнять в отношении людей почтенных — годами или положением.