Свершилось. Наконец-то. Через несколько лет мы уже не увидим их на улицах Рима, Праги, Парижа – розоволицых, деловито бодреньких, голубоволосых. Они не будут ковылять по узким историческим уличкам, увешанные рюкзачками, фотоаппаратами, с бутылками воды, в черных очках, обязательно в светлых одеждах и белых кроссовках (или теннисных тапочках), громкие, милые, отвратительные в своем желании жить вечно, прекрасные в своем презрении к возрасту.